Из солнечного состояния возвышенного недоумения его вырвал неуместный, как дыра в мироздании, внезапный крик женщины.
Проскользив по льду добрых пять метров, Антон остановился и, повертев головой, быстро осмотрелся. И тут же понял, что произошло и что вот-вот случится.
Какой-то шалопай-мальчишка, торопясь перебежать через улицу, поскользнулся и упал прямиком на проезжей части. Шапка его слетела с головы и двигалась рядом с ним, в то время как он, скользя, поворачивал рыжую свою головенку в ту сторону, с которой на него надвигалось обычное городское такси. Водитель такси тормозил с искаженным лицом, в то же время выкручивая баранку то в одну, то в другую сторону. Машина продолжала нестись вперед, пусть и виляя из стороны в сторону, и не успевала, не успевала остановиться. А мальчишка никак, никак не успевал убраться с ее пути.
А вот Антон вполне мог успеть.
Все дальнейшее было делом одного мгновения.
Мир сдвинулся в синюю часть спектра и время остановилось.
Сорвавшись с места, Антон толкнул в грудь зевавшего тут же парня и выскочил на дорогу.
- Стой, дурак! – заорал парень ему вослед знакомым, как показалось, голосом.
Но некогда с этим разбираться, некогда.
В два прыжка Антон преодолел отделявшее его от мальчишки расстояние, подхватил его подмышки и, разогнувшись, словно стальная пружина, отбросил в сторону. Он еще успел заметить, как ребенка подхватили чьи-то руки. В следующий момент подоспевшее авто по-бычьи тупо ткнуло его в бок, боднуло. Силой удара его подняло в воздух, перевернуло, потом машина приняла его на багажник, наподдала и им, он завертелся, увлекаемый новым импульсом, сорвался в штопор и, не выходя из него, ударился головой о то, ниже чего уже было не упасть.
Свет померк еще раньше, до этого последнего удара, после удара свет погас совсем.
Жизнь выключилась с легкостью телетрансляции.
А когда Антон понял, или ощутил, что жизнь включилась и заработала снова, он открыл глаза. И все, что он увидел, была лишь темнота.
- Я не вижу, - сказал он, обращаясь к этому темному, по первому ощущению - враждебному пространству. – Я ничего не вижу!
- Потерпи, миленький, - ответил чей-то тихий голос.
И – он узнал его!
- Анна! – позвал другой голос, и Антон вспомнил, кому голос принадлежал, он слышал его накануне. Вот-вот, накануне.
- Анна, пошли отсюда! – Эжбицкий был как всегда настойчив. – Пошли, опоздаем же. Здесь полно народа, ему и без тебя помогут.
- Что? – не поняла Анна. – Что? А… Ты иди, иди.… Куда ты там хотел… Я здесь…
Антон почувствовал, как теплая ладонь Анны прижалась к его лицу. Не смея дышать, он закрыл так и не увидевшие белого света глаза. Боли он все еще не чувствовал, а дышать боялся, чтобы не спугнуть виденье.
«Это сон, - думал он, - все это сон». И в то же время понимал: нет, все происходит наяву.
Лучше бы сон!
Потому что опыта договариваться с небесами у него не было. А небо редко делает бесплатные подарки. Что он может предложить взамен, чтобы в следующий раз, открыв глаза, увидеть свет, увидеть Анну? Что у него есть, кроме жизни? Жизнь? Он готов.
Конец