Егорка напряженно смотрит в книжку и шевелит губами.
- Ночь уж на улице, мороз дюже крепкий, а Василия все нет, - говорит старый Кондрат, встает и идет к выходу, стуча сразу и протезом и палкой.
- Сынок, - окликает Егорку Наталья, - пойди-ка батю поищи. Поезд давно прошел, может, в деревне у кого застрял.
Егорка скатывается с полатей, накидывает материн ватник, выскакивает в сени и чуть не сбивает деда с единственной ноги.
- Сиди дома, дедушка, я поищу.
С крыльца он видит темную фигуру на другой стороне улицы. Это Павлик, друг и приятель Егорки. Он подходит, долговязый и насупленный, шмыгает носом, топчется.
- Ну что? - спросил Егорка.
- Батя твой валяется, вот что, - тихо сказал Павлик. - Может, замерз уже. . . Не шевелится…
Мальчики мчали по деревне, увязая в снегу, хрипло, прерывисто дыша. Павлик еле поспевал, падал, вскакивал и, покряхтывая от боли, все же бежал, чувствуя, как дух замирает от важности дела, которое им предстоит, от великой преданности Егорке и жалости к нему. Огненным столбом висела в небе луна, две черные тревожные тени гнались одна за другой под визгучий скрип снега, под суматошный лай собак.
Отец лежал под вязом, всклокоченные волосы были забиты снегом, глаза полуоткрыты, шапка валялась рядом. Егорка с разгона упал ему на грудь, схватил руками уши и стал безжалостно их растирать.
- Папка, ну, папка! - тихо скулил он и хлестал его по щекам. - Замерзнешь, вставай!
Павлик прыгал вокруг, зубы лязгали от страха: Егорка казался ему чудовищем - так изголяться над мертвым отцом!
И вдруг Василий издал хриплый клекот, приподнялся и смущенно заморгал глазами.
- Сынок! - узнал он Егорку и засветился от радостного удивления. - Па-а-а-чему не в школе?
- Напился ты, папка! Какая тебе школа? Ночь сейчас.
С помощью мальчиков Василий поднялся, долго стоял, прислонившись спиной к вязу. Егорка оббил с него шапкой снег, нахлобучил ее на голову и потащил к дороге. Павлик пристроился с другой стороны и осторожно пошел, пригибаясь под тяжестью.
Ему все еще не верилось, что Василий так просто воскрес из мертвых!
- Намаемся, пока дотащим. - В голосе Егорки не было ни беды, ни радости, только застарелая забота и привычка возиться с пьяным отцом. - Он, как налижется, страсть тяжелый становится.
Так они и шли втроем, сцепившись и вихляя. Пройдут несколько шагов, постоят и снова пойдут. Василий клонился головой то к одному, то к другому, дышал им в лицо перегаром, засыпал на ходу, просыпался и бубнил частушку:
Сзади загудела машина, ребята оглянулись, и Василий, потеряв равновесие, упал в снег. Из кабины вышел Иван Андреевич Прямков - колхозный агроном, отец Павлика.
- Вы чего тут, ребята?
- Бабу снежную лепим! Не видите, что ли?
Прямков усмехнулся и потрепал Егорку по щеке, но
Егорка отпихнул руку.
- Эх, малый, достается тебе! Может, машиной подвезем?
Прямков опустился перед Василием на корточки. Однако тот очнулся и сам, без помощи, поднялся на ноги. Растопырив пятерню, он скользнул ею по воздуху, желая оттолкнуть Прямкова, но не попал и снова сел в снег.
- Чего вы с батей моим? Уйдите! И ты уходи! - Егорка толкнул Павлика. - Чего вам надо?
Сопя и стервенея от натуги, Егорка стал поднимать отца, долго и без толку возился с ним, а в это время Прямков подогнал машину и распахнул дверцу. . .
В избу Прямков внес Василия как ребенка, остановился у порога и смущенно оглянулся, не зная, куда положить. С кровати вскочила Наталья и помогла уложить мужа на лежанку.
- Натрескался!..
Она ругалась как-то беззлобно, руки ее быстро и привычно стаскивали с него шинель и валенки.
Старый Кондрат встал, уступая место Прямкову, даже обмахнул шапкой кругляш, на котором сидел.
- Сидите, папаша, некогда мне. Гляжу, ребята возятся с ним в снегу, дай, думаю, помогу, - объяснял Прямков, как бы оправдываясь за непрошеное вмешательство. - В машину лезть не хотел. ..
- И нечего было тащить! И пускай бы околел! - ругалась Наталья. - Тебе-то какая забота!
- Человек все-таки. И ребят жалко…
Василий покорно поворачивался, сопел, не открывая глаз. Оставшись в подштанниках, он обнял Наталью, дошел до постели, свалился и страшно - громоподобно и неистово - захрапел.