- Да зачем они мне? Есть у меня всё…
Полина подбирала губы, сурово и властно говорила:
- Не нужны? А им куда же копить? Молода ты еще, а в старухи записалась. Насбирала бы, уехала отсюда. Деньги ой как нужны! Мой-то Павел, слыхала, косой Варьке дворик разделал - любо-дорого, загляденье одно! Денег, что ли, дала? Бери, говорит, яблок. Своих-то, что ли, у меня нет?
И пойдут разговоры про нехватки, про цены базарные. Слушал Василек бабьи разговоры, и странные сказки сочинялись в голове. Молоко, яйца, картошка, яблоки - все, что перебирали женщины в разговоре, улетали на базар, а там машина стояла, глотала все и обратно денежки выплевывала. А денежки были не простые, на железных лапках, крикучие, занозливые и дрались меж собой. Скучные какие-то, ржавые сочинялись сказки. Убегал от них Василек на улицу, спускался в ровочек, где в омутке плескались утки и прыгали солдаты Воробей-царя: Турухан, Кипреян, Митрофан и Алихан…
А однажды Полина уехала с мужем в город. Василька отвезли к бабке, к матери Полины, в соседнюю Жуковку. Вернуться думали не раньше как через неделю. Однако на второй день прикатил Василек в деревню. Сам, значит, без бабки, на колхозной полуторке. Вылез из шоферской кабины - и прямо к Нине.
- Ты откуда? - удивилась Нина.
- От бабки удрал.
- Это как - удрал?
- А так вот: бегунки привели!
- Какие еще бегунки?
Василек снял сандальку, задрал пятку и показал:
- А вот тут бегунки! Они в пяточках да в пальчиках живут!
- Ах ты, пятки-пальчики! - рассмеялась Нина, вспомнив потешку, которую сама и сочинила.
Так и остался у нее Василек.
К вечеру приехали из района старики Пылаевы - погостить и на огороде помочь. Сели вместе обедать. Василек первый к столу, первый и ложку в миску. Старая Пелагея Васильевна повязала его полотенцем, утерла ему нос и пристроилась рядом. Сидят взрослые, больше молчат, смотрят, как Василек молотит. Переглядываются.
- Ровно сроду не ел, - сказала Васильевна, подвигая к нему миску. - Не кормят тебя, что ли?
- Это у меня волчок там, есть просит. - И стукнул себя по животу.
- Какой волчок, что болтаешь?
И пошел, пошел городить. Старики только уши развесили.
После обеда сидят за столом, не расходятся, разговор между взрослыми странный возник.
- Николай-то свататься не приходил? - спросила мать.
- Приходил.
- Ну, а ты что?
- Да на что я ему, старуха? Пускай помоложе поищет.
- Дура! Так и век твой пройдет, в девках останешься!
Василек залез на колени к Нине, угрюмо смотрел на Васильевну, сопел.
- Пускай замуж не выходит.
- А почто ей замуж не выйти? Может, ты возьмешь?
- Пускай за меня идет.
- Так ты же маленький.
- Маленький, а подрасту, большой буду.
- Так Нина старухой станет.
- Не станет, - сказал Василек, - она завсегда такая будет.
- Спасибо тебе на добром слове. - Нина потрепала его по щеке. - Иди-ка лучше во двор, прохладись, от тебя жаром несет, как от печки.
Когда Василек убежал, Васильевна сказала сурово:
- Ты, Нинка, не больно малого приучай. Смотри тут за ним, корми, а сама носится по свету, как чумовая. Бабы-то мне на базаре всякое говорили…
- Не зову я его, сам бегает. На кой он мне…
На другой день пришла бабка из Жуковки. Ходила по всей деревне, плакала, искала беглеца.
- Не у вас тут Вася-то наш? Вот ить беда: дочка уехала, на меня свалила, а с ним горе одно. Случись чего с мальчонкой, я буду виноватая. Люди сказали - посмотри у Пылаевых…
Василек, завидев бабку, спрятался на сеновал, а бабка сидела в избе, причитала, жаловалась на соседей, на колхозного председателя, на дочь, на внуков, а наговорившись досыта, стала собираться.
- Ну, так я на вас в надежде, - сказала она, прощаясь.
- Да что с ним сделается, - махнула Васильевна рукой. - И так тут цельными днями пропадает.
Когда бабка ушла, Василек выбрался из своего убежища, нашел своих дружков-приятелей и гонял по деревне до самой ночи.
Дня через три наутро прикатил домой Павел. Приехал один, без Полины - та еще в городе оставалась кое-чего прикупить. Бросил бульдозер во дворе - и к Пылаевым.
Вошел в избу - тихо. Взрослых нет. Василек сидит за столом, язык прикусил, рисует что-то на белой картонке.
- Здравствуй, сынок!
Василек оглянулся, похлопал глазами - и снова к картонке.
- Один, значит? - спросил Павел и присел на лавку. Слегка удивился встрече такой, но виду не подал, достал папиросу. - Как тебе тут? Ничего?
- Я сейчас… - Василек оглянулся и снова к картонке. - Дорисую теремок, а то Нина придет…