- Антон, вы мне нужны, - слегка запыхавшись, сообщила хищница, показав зубы, – красивые, мощные, очень опасные.
Ага, щука назначила свидание пескарю. Что ж, пескарь сможет удивить негаданную подругу размерами колючек.
- Приятно вас увидеть, - любезно ответил Антон, - я тоже рад вас лицезреть.
Челюсти немного сбились с намеченного пути, но постарались подправиться:
- Это по вчерашнему отчету. Мы с вами рассмотрели только его позитивные стороны, а негативные вскользь. Давайте для более эффективной будущей работы остановимся и на недостатках.
Антон подумал, что хорошо бы держать в руке красивую розу с прочными листьями и большим алым цветком. Подумал и вздрогнул под тяжестью цветка в руке. А что это именно роза, он понял по тому, как больно впились в его кожу шипы. Откуда у него такие возможности? И кто хихикнул в глубине разума?
- Вы, безусловно, правы и поражаете своим умом и красотой, - галантно поклонился он и протянул розу, - это вам.
Челюсти были на работе и выполняли производственную программу по отгрызанию отдельных конечностей у нечаянно попавшихся сотрудников. Но роза, как эффективная вредоносная вирусная программа повредила программный код и заставила забуксовать деятельность девушки. Она ведь тоже человек, а не механизм. Кажется, ее зовут Людмилой.
Люда покраснела, осторожно, как опасный груз, взяла подарок. Цветок ей понравился. Еще бы! Откуда он его взял? Таких цветов нет в магазинах на Тверской и, тем более, в спальных районах. Эксклюзив, стоящий несколько сот долларов, в лучшем случае. А то и больше.
Челюсти буквально разрывались на части. Ее производственная часть требовала выполнения задания прямого начальника, обиженного этим мальчиком, а женская, человеческая часть предлагала плюнуть на указания этого двинутого самца, повернутого на любовницах и самовлюбленности, и практически ничего не значащего, как руководитель.
Два этих вектора деятельности привели к тому, что она сначала покраснела, оживилась, но потом погрустнела, попыталась сказать что-то конструктивное, но смогла только пискнуть. С чем благополучно скрылась, как нечистая сила под воздействием животворящего креста.
Сказал в душе и не поверил – он знает, что такое животворящий крест?
И едва затормозил появившийся поток информации о кресте, о христианстве, о Всевышнем. Он не знал все это!
Задвигавшиеся Челюсти, скрывшиеся за углом, перевели его мысли на текущую жизнь. Антон облегченно (удрученно) вздохнул. Атака отбита, хотя с ужасающими последствиями для него. Что еще он сегодня сделал? И как сделал? Если на первый вопрос можно ответить цитатой из полицейского протокола: «Находясь в состоянии тяжелого похмелья, шумел и буянил…», то переносить или сотворять предметы он не умел и никогда не делал этого ни в каком состоянии. И даже не верил в это!
Он снова бы сослался на похмельный синдром, хотя по настоящему никогда не пил, но появление розы было зафиксировано также Челюстями, а та точно находилась в эффективном кровожадном состоянии (как обычно) и не страдала галлюцинациями.
В тяжком эмоциональном кризе он явился на намеченную встречу. Бабушка, уже умытая и одетая, сидела в преддверии любимого внука, была каменно холодна, умеренно спокойна. Она попивала чаек и болтала с бабой Катей.
Несмотря на постоянные протесты лечащего врача и слабое здоровье, пила она практически чифир, без сахара, разбавляя его небольшим кусочком лимона. Матери не было. Она вообще здесь пребывала на роли нелюбимой падчерицы. По некоторым намекам, да и то направленных не Антону, а всего лишь при нем, главной задачей дочери было родить и воспитать сына, после чего она может делать все, что угодно. С подтекстом, что здесь она уже не нужна.
Эх, бабушка Таня!
С появлением Антона они оживились. Баба Катя, как вышколенная прислуга и одновременно квалифицированная сотрудница контрразведки, крутилась около бабушки с внуком, оказывая мелкие услуги и четко фиксируя все нюансы разговора.
Сама бабушка Таня на приветствие Антона только вскинулась, но ее вопросительный взгляд буквально сдирал кожу. Бабу Катю она просто не замечала, как старую, давно используемую вещь.