Адель покорно попросила:
- Отпустите меня, пожалуйста, Антон Дмитриевич, я больше не буду брыкаться, - она подумала, и еле слышно добавила: - ну если только чуть-чуть и не часто.
Антон засмеялся. Все это время он ее сканировал и эмоциональные всплески давали информацию больше вербального общения. Слова могли соврать, эмоции на уровне сознания – никогда. Сегодня она вела себя искренне и чиста.
- Адель, я чувствую, вы скорее родите, чем скажите правду.
- Хамить-то зачем?
- Это на счет правды?
- На счет родить!
Они помолчали. Антон, дав ей немного успокоить чувства, потребовал:
- Ну?
Адель немного поборолась с ним взглядами. Эдакий дичок! Понимает, что полностью в его руках, но сопротивляется. Потом сдалась:
- Старков и Никитин. Куда они – не знаю, но скорее всего по вертикали службы.
- Дальше, - попросил он, видя сканированием, что сказано не все. – Да и говорила она про них. А у него старческий склероз еще не прогрессирует.
Адель сверкнула глазами, но промолчала.
- Дорогая моя, - вдохновенно произнес Антон, - все я знаю, все. Сканирование твоего мозга дало стопроцентный результат. Но мне нужно стопроцентное сотрудничество. Мозг портить я не буду. Скажи лучше – левую или правую?
- Что?
- Ломать руку – левую или правую? Что тебе больнее?
- Вы будете меня пытать? - поразилась Адель, - маленькую, слабую, хорошенькую девушку рвать на части?
- А что мне остается? Да и потом, передо мной старший лейтенант ФСБ. При чем тут девушка?
Адель не ответила. Весь ее вид показывал – можете бить ее, можете искалечить, она ничего не скажет.
Антон покачал головой. Это ж надо себя довести до такого уровня!
Он вызвал по селектору секретаршу в свой кабинет и спросил ее:
- Оля, скажите, пожалуйста, кто вас завербовал за последние дни после назначения на должность секретаря?
Оля не замедлила ни на секунду:
- Сначала Старков по службе безопасности министерства, затем Адель по службе внутренней безопасности ФСБ.
- Сволочь, - равнодушно сказала Адель.
- Садись рядом со мной, Оля, - радушно улыбнулся Антон, он сотворил на блюдечко пирожное: - угощайся.
- М-м, - обрадовалась деликатесному угощению Оля. Осторожно посмотрела на угрюмую Адель, спросила: - а нельзя было просто просканировать наши мозги, все узнать и не мучить?
- Конечно, - не возражал Антон, - сканирование – это первое, что я делаю со своими сотрудниками. Ничего личного, только работа. И когда отдельные работники, начинают баловаться в своей песочнице… Оставьте это малышам, Адель, займитесь детьми, больше пользы будет. Тем более, у вас есть соответствующее указание по детям.
Адель помолчала, тихо спросила:
- Я уволена?
Она тонко чувствовала нюансы. Когда шеф шутил, а когда говорил серьезно. Ошибка в определении настроения могла привести к фатальными результатам, но она правильно шла по краю пропасти.
- Не знаю, - покачал головой Антон, - не ведаю, что с вами делать. Красавица, активистка. Комсомолкой вы, конечно, по молодости лет уже не стали, зато сотрудница замечательная. Однако, как только я вас выгоню, кому вы будете нужны, проваленный агент? Может кто-то возьмет любовницей-секретаршей, а то и просто будете работать дворничихой, и не здесь, а в ЖЭК, на семнадцать тысяч.
Антон впервые увидел, как Адель заплакала. Верить в искренность агентов такого уровня очень опасно, но он видел по внутреннему эмоциональному фону – девочку знобит по настоящему.
Отпустил контроль над телом Адели, распорядился:
- Значит так, Адель, через некоторое время вы пойдете в пока еще свой кабинет и тысячу раз напишете: «Я – Адель Николаевна Зверева, негодная девчонка, - обещаю, что больше никогда не буду выскакивать вперед батьки в пекло».
Бумаги хватит?
- Хватит.
- Куда пошла? Я же сказал – через некоторое время. Сидите обе на месте, будете мне помогать оценивать мой контракт, сброшенный с государева плеча. В конце концов, ваше хотя бы финансовое положение напрямую зависит именно от него.