- Хорошую, Маша, - Антон откровенно усмехнулся, - с получением новых должностей ваша зарплата удваивается. Рассчитывайте от предыдущей ставки заведующего, и покупайте новые, более объемные портмоне.
Он подождал, пока радостные шепотки среди заведующих не прекратятся, продолжил:
- Теперь обещанная плохая новость. Вы еще не расписались в приказе о должностях? Нет? Да вы что!
Он сказал в селектор:
- Оля, вызовите, пожалуйста, ко мне Адель.
Можно было, конечно, просто поговорить удалено, по телефону, но надо учить подчиненных, показать, что бывает с ленивыми и неторопливыми товарищами. Данная сотрудница к ним, конечно, не относилась, но с приказом она явно лопухнулась. Высеку в назидание всем! Кстати, когда Оля приступала к новой должности, Адель тоже допустила промах. Один раз – это ошибка, за нее можно простить и поцеловать в сахарные уста, но дважды – это уже системный сбой, вот за это надо бить нещадно, а при невозможности бить – гнать с работы (прости, Адель, ничего личного).
Длинные ноги Адель принесли ее хозяйку к месту экзекуции за несколько секунд. Антон встретил ее укоризненным и недовольным взглядом. Он же один раз ей говорил о недостатках информативности подчиненных. К сотрудникам без особых проблем должен попадать служебный и не закрытый материал. Все для того, что бы они питались не невероятными сплетнями и глупыми слухами. Совсем недавно находясь в их шкуре, Антон искренне жалел подчиненных и не понимал, почему элементарные данные прячут от людей.
Встретив такое обращение к ней со стороны босса, Адель в очередной раз вспыхнула и пролепетала, уже получив сигнал от подруги о причинах срочного вызова, готовый ответ, что приказ о назначениях напечатан и уже сегодня сотрудники могут с ним под роспись ознакомиться.
Антон на эту реплику, более похожую на робкую отговорку, не ответил, продолжая рассматривать на свою помощницу, как на очень интересную, но уж весьма бестолковую и нелепую зверушку. Адель это молчание очень нервировало и она начала отбивать зубами мелкую чечетку. Лучше бы он начал отчитывать, тогда точно можно уровень наказания.
Доведя в кабинете атмосферу до уровня крайне наэлектризованной, так что волосы стали потрескивать, Антон перешел к активной фазе. Нет, сам он продолжал молчать, пожирая взглядом несчастную Адель с ее чечеткой. Зато стоящая на краю стола уродливая деревянная статуэтка – творение импрессиониста, – изображающая полуголого негра, изволила заговорить. Неприятно шипя и с явным иностранным акцентом, негр осведомился у Адели о том, что, кажется, у нее в свое время интересовались, сколько человек ей надо, чтобы сделать работу ее отдела эффективной. Она сама ответила, что одной ее достаточно для высокой результативности. Где эта эффективность? Где высокая продуктивность труда? Где, наконец, соответствие уровню ударника капиталистического труда?
Статуэтка замолчала. Антон также продолжал молчать. По-прежнему потрескивало. Ситуация в кабинете напоминала предгрозовую. При чем предшествующую страшной грозе. Заведующие потихоньку дышали, опасаясь привлечь внимание со стороны шефа. Легкость, с которой злой начальник может перейти на совершенно невиновного сотрудника, была хрестоматийным примером. А новый начальник был еще величиной малоизвестной и странной. Попадешь еще под бюрократический пресс.
- Что-то мы с вами не можем сработаться, - сообщил Антон Адели, открыв, наконец, рот, - и мнение о вас создается не очень хорошее. Прямо не знаю. Уволить вас, что ли? Идите и ознакомьте сегодня же сотрудников с приказом. Вопрос о количестве сотрудников вашего отдела и его заведующего я оставлю открытым до вашего первого очередного провала.
Адель пулей выпорхнула из кабинета, рассерженная очередным несправедливым, как она считала, наездом и в то же время довольная, что констатирующая часть окончилась ни чем. Наивная!