Капитан, похоже, что-то говорил. Он отчаянно жестикулировал. По-видимому, слова его возымели действие. Он вытащил саблю. Между матросами разгорелась драка - на кулаках или на ножах, Антони не видел. Вдруг из толпы выступил Полифем. В руке у него был пистолет. Капитан выронил саблю и повернулся к двери. Антони увидел дымок, капитан упал. Через секунду до "Ариостатики" долетел звук выстрела. Нападающие, как осиный рой, устремились в дом. Пес окончательно взбесился. На дорожке перед крыльцом остались лежать два тела.
Звук выстрела заставил всю команду приникнуть к фальшборту. Через некоторое время из дома выскочили двое. Они бежали к загонам, следом гнались матросы. Антони не мог навести подзорную трубу, но, кажется, узнал в одной из бегущих фигур Фердинандо. Вторая, похоже, была женщина, молодая и очень проворная - она быстро оторвалась от преследователей и скрылась в прибрежных пальмах.
Мужчине повезло меньше. Он петлял между сараев возле невольничьих загонов, его с криками преследовали. Видимо, он спрятался, но его обнаружили, потому что крики зазвучали с новой силой. Потом все стихло. Кто-то из матросов еще бродил между лачугами, потом и они бросили поиски и побрели обратно к дому.
Отсутствие энтузиазма вскоре объяснилось. Из распахнутой двери сарая выкатили бочки. Их нагрузили на негров, и процессия двинулась вверх по склону к ставке Полифема и его банды. Сам главарь скоро появился на веранде, трупы оттащили с дороги, бочки вкатили в дом. Следующие несколько минут, судя по долетающим до корабля звукам, Полифем пинками забивал до смерти пса.
Удивительно, что визг несчастной собаки сильнее, чем все предшествующие события, объединил команду "Ариостатики" в ненависти к Полифему. Ни перипетии сражения на реке, ни вид крови и ран не шли в сравнение с тем, что они сейчас слышали. Антони вспомнил крики ребенка, которого затоптала французская кавалерия в Ливорно, и действие, которое они произвели на Туссена. Очевидно, именно звук, а не зрелище страдания сильнее всего трогает людей. Али-Бонго, который стоял рядом с Антони у фальшборта и вслушивался, сжал ванты так, что на руках у него вздулись вены. И это мусульманин, который считает собак нечистыми. Когда визг наконец прекратился, Антони почувствовал себя участником священной войны. Теперь и захват корабля, и намеченный на завтра штурм были оправданы морально. Хладнокровное убийство капитана казалось пустяком по сравнению с выматывающей душу смертью собаки. Для тех, кто смотрел с корабля, капитан умер беззвучно, и он был человек. Короче, Полифем недвусмысленно дал понять всем заинтересованным лицам, что порвал последние разумные связи с природой. Это касалось всех.
- Сеньор, - сказал Али-Бонго, - завтра мы заставим Одноглазого ответить за все перед Аллахом. Аллах слышит. - Он выразительно провел пальцем по горлу. Они с полным пониманием обменялись кивками.
- Ну, сын мой, как продвигается ваш замысел? - спросил брат Франсуа у Антони минуты две спустя.
- Отлично! - буркнул Антони. Он по-прежнему стоял, опершись о борт, и глядел на берег. Легкая ирония в голосе монаха пробудила в нем множество вопросов, которые он полагал дремлющими. Он уже собирался спросить брата Франсуа, не думает ли тот, что справился бы лучше, когда из-за сараев появились три человека и бегом устремились к пристани, возле которой покачивались оставленные без надзора вельботы.
Дикий вопль выше на холме возвестил, что они замечены.
От дома и от сараев до пристани бежать было почти одинаково, но трое беглецов получили хорошую фору. Однако на их беду вельботы были привязаны порознь. Беглецы еле успели прыгнуть в один и отвалить, когда преследователи высыпали из ворот в частоколе и кинулись ко второму.
Трое быстро гребли к кораблю. Их шлюпка уже далеко отошла от берега, когда Полифем и его банда, налегая на весла, бросились вдогонку.
Тем временем Антони и Али-Бонго сорвали с карронады парусину и судорожно пытались навести пушку на преследователей.
Это оказалось непросто. Они оставили дуло задранным слишком высоко. Ржавый подъемный винт не хотел поворачиваться. К тому времени, как они опустили пушку, преследователи почти настигли беглецов. Те неуклюже гребли тремя веслами. Похоже было, что их нагонят и возьмут в плен прямо на глазах у Антони и Али-Бонго. В ту минуту, когда пушка оказалась наведена на лодку Полифема, Антони сообразил, что у них нет зажженного фитиля. Он со стоном обернулся. Али-Бонго исчез.
С следующую секунду он появился из дверей камбуза, перебрасывая с ладони на ладонь горящий уголь.
- Держите наводку! - заорал он.
Антони снова взглянул в прицел. Лодка успела сместиться. Он наудачу повернул пушку. Али-Бонго бросил уголь в запальное отверстие.