Карронада с ужасающим грохотом откатилась назад.
Тучи водоплавающих птиц, крича, поднялись в воздух. Ядро взметнуло воду ярдах в десяти перед лодкой Полифема, едва не потопив команду в фонтане брызг, и рикошетом ударило в частокол. Громко затрещали ломающиеся колья. Несколько минут не было слышно ничего, только птичий гомон и женские вопли из разрушенного загона на берегу.
Антони не слышал вообще ничего. Он оглох. И тем не менее он смеялся. Все Полифемовы люди разом "поймали леща". Весла, казалось, цепляются за воду и рвутся из рук. Потом матросы вновь начали грести, на этот раз к берегу. Только бы успеть, пока на корабле не перезарядили ужасную пушку! Успели! Али-Бонго приплясывал от боли в обожженных ладонях. Антони был беспомощен. Как раз когда Полифем и его люди добрались до ворот в частоколе, первый вельбот зацепился за корабль. Трое измученных гребцов оказались метисом Фердинандо и двумя плечистыми неграми.
Антони приветствовал их, хотя и не услышал, что ответил Фердинандо. Тем не менее управляющий понравился ему с первого взгляда. Главный приказчик фактории Гальего держался с достоинством. Несмотря на желтоватый цвет кожи, невыразительные черты лица, женственные руки и ноги, он производил впечатление человека деятельного и разумного. Лицо у него было одновременно мужественное и утонченное, и он явно внимательно следил за своей внешностью.
Войдя в каюту, он первым делом умылся и пригладил темные кудри. Чистый белый костюм, который Антони одолжил ему взамен рваного, завоевал его сердце. Антони не понял этого тогда, но приказчика-метиса до глубины души растрогал ласковый прием со стороны белого человека, командующего на корабле. Это покорило его гордость.
Солнце село. Тьма, словно занавес, накрыла обступившие реку джунгли. В темноте на тысячи голосов кричали таинственные птицы и обезьяны, временами сквозь окна каюты проникал низкий рык. В каюте за вечерней трапезой сидели Антони, брат Франсуа и Фердинандо. За мысом ниже по течению Антони видел в небе дрожащий отблеск деревенских костров, и, когда к нему начал возвращаться слух, различил монотонный, но яростный барабанный бой.
Хуан нес на палубе неусыпный дозор и повторял, что на берегу все спокойно, только горят огни и временами из дома доносятся крики.
Фердинандо искренно присоединился к короткой застольной молитве брата Франсуа. Свое присутствие за этим столом он расценивал почти как чудо. Когда он вкратце пересказал, что произошло на берегу, остальные двое вынуждены были с ним согласиться.
Высадившись на берег, капитан оставил команду возле сараев, а сам поднялся к хозяйскому дому. Невозможно описать его разочарование, гнев и досаду при вести, что Гальего имел глупость скончаться два месяца назад. Управляющий сказал, что не видел ничего подобного.
- Странное это было зрелище, сеньор. Вообразите и мое состояние - внизу дожидаются одноглазый пес и его головорезы, в любую минуту они могут узнать, что Гальего мертв. Мы оба без слов понимали, что произойдет. Признаюсь, в ваш адрес было сказано немало резких слов. По вашей милости мы оказались в западне. Я предложил вооружить рабов и велел домашним слугам выносить ценности. Сеньор Гальего держал серебряные талеры в большом сундуке. Мы начали вытаскивать их с заднего крыльца.
...Тут мы и услышали, что они идут, сеньор. То ли кто-то сказал им про Гальего, то ли они увидели сундук. Не понимаю дона Рамона. Что за человек? Когда мы услышали крики и собачий лай, капитан от страха позеленел. "Это смерть!" - воскликнул он. Он начал блевать и заблевал полкомнаты. Он только перед этим выпил бутылку красного вина. Он упал. Потом встал и вытащил саблю. "Я не утратил честь!" - орал он. Я рассмеялся ему в лицо, прости меня, Господи. Он вышел на крыльцо и сложил руки на груди. Сеньор, он сказал матросам настоящую речь. Некоторые сражались на его стороне. Он погиб, как смелый человек. - Управляющий перекрестился.
- Что до меня, я не стал ждать. Услышав выстрел, я позвал из комнаты сестру, и мы побежали к ручью за пальмами. Дело в том, что после смерти сеньора Гальего у нас были определенные сложности. Многие из наших людей по ночам удирали в деревню. Поэтому я приказал отвести все лодки и каноэ в ручей и сторожить. Вот почему вас не встречали. Видите ли, я опасался возвращения "Ариостатики". Но все оказалось еще хуже, чем я предполагал! - Он тонкими пальцами пригладил кудри. - Гораздо хуже. Один дьявол знает, что за вакханалия будет сегодня ночью на берегу. Они выкатили ром, приготовленный на обмен - самый низкосортный. Много бочонков. Madre!