- Пригласить свидетеля - лучший способ закрепить его память. Я замечал это за столом у мистера Бонифедера. Званные гости не забывают, - сказал Антони. Интересно, всякое ли событие оборачивается для Чибо поводом вкусно и обильно поесть?
- Случалось, даже незваные гости запоминали мои обеды, - улыбнулся Чибо, - и это высочайший комплимент хозяину. Вот что! Соберемся все вместе - вы, капитан Джорхем, отец Траян - и конечно я.
- И брат Франсуа? - порывисто предложил Антони.
- Ах да, француз! Он занятный. Вы знаете, что он уже испортил отношения с властями? Он слишком буквально понимает христианское отношение к рабам. Он ухаживает за бедняками, больными желтой лихорадкой, и утешает умирающих, независимо от цвета кожи. Как вы понимаете, беда именно в чернокожих. После того, что случилось на Санто-Доминго, такому человеку нельзя давать волю. Черномазые могут вообразить, что Бог их жалеет. Нет, пока на Кубе есть генерал-губернатор и гарнизон, этого не допустят! Представьте, генерал-губернатор прислал ко мне адъютанта и просил разобраться с этим монахом. Я разобрался. Занятная история, доложу я вам! Немного слишком занятная и слишком необычная. Думаю, долго он тут не пробудет, - сказал Чибо, немного растягивая слова. Он начал смешивать новую порцию пунша.
- Карло, но ведь он мухи не обидит, разве не так? Брат Франсуа - святой человек! - воскликнул Антони. - Что он сделал плохого?
- О, я вижу, вы разговаривали, - сказал Чибо. Лицо его вдруг посерьезнело.
- Да, я согласен с вами, Тони. Брат Франсуа - святой, в этом-то вся беда. Ему мало исполнять предписанные церковью обряды. Он - один из ваших сложных простецов, человек, проникший за кулисы религии и намеренный жить той историей, которую обряды разыгрывают в лицах. Вы видите, он ни на кого не нападает и не старается сорвать спектакль. Это и составляет трудность для его начальства. Он не дает им повода запретить себя в служении. Напротив, он, насколько я понимаю, просто намерен досконально следовать их собственному учению. Это, конечно, ужасно неприятно - для них.
Антони пытался что-то сказать, но Чибо продолжал.
- Такие люди, как брат Франсуа, и делают христианство опасной религией. Как только церковь готовы счесть декоративным и уютным коконом на засохшей ветке священного древа, местом, где несколько тайком заползших жирных слизняков могут безопасно улечься в спячку, пф! кокон лопается, и их него вылетает дивная, живая душа христианства. Тут же вокруг начинают бегать и махать тонкоячеистыми теологическими и политическими сачками. Когда такое чешуекрылое вылетает на волю, больше всего встревожено государство. Собственность! Если государство не успевает тихонько убить данную особь до того, как крылышки ее обсохнут, церковь ловит ее и прикалывает булавкой к табличке с надписью "Святой Такой-то". Приходят верующие и видят трупик в стеклянной витрине - стекло обычно подкрашено. Бабочка здесь, занесена в каталог и пронумерована. Время от времени ей разрешают совершить несколько безобидных чудес. Груда костылей накапливается, житие бедной бабочки наставляет благочестивых читателей. Они подражают ее трепыханию. Тем временем трудолюбивые гусеницы воздвигают новые готические или романские коконы для слизняков, всегда по одному и тому же проекту. Они, конечно, не ведают, к чему предназначен христианский кокон. - Чибо отхлебнул из кувшина и продолжил чуть более сбивчиво. - Возьмите к примеру Жанну д'Арк!
...Государство ужасно беспечно и глупо, когда казнит. Казни, особенно уничтожение патриотов и моральных реформаторов, должны проходить в глубокой тайне. Драматизировать их, позволять слухам о них расползаться - самоубийственно для правителей, вне зависимости от того, казнили они святого или преступника. Да, я часто удивляюсь государственным мужам. Их ничто не учит. Как раз в то время, когда очередной мечтатель окончательно надоел миру своими призывами жить, как ни одно млекопитающее жить не может ха! врывается полиция! Устраивается суд со всеми атрибутами греческой трагедии! Солдаты маршируют, судьи разглагольствуют, женщины рыдают, священники лицемерно сочувствуют. После чего героя варят в масле, или потрошат, или позволяют ему голому скакать в огне, или вешают - или чего хотите. Как его после этого забыть?
...Сам бы я отправлял святых в опасные дикие страны - пусть себе миссионерствуют, дорога за казенный счет. Именно это я посоветовал генерал-губернатору. Потому что за братом Франсуа уже ходят. Если он внезапно исчезнет в Морро, могут начаться беспорядки. У него есть друзья. Слухи о нем разносятся с плантации на плантацию.