Родители Карины разговаривали друг с другом по-русски, отец с детьми разговаривал по-саамски, а мать — по-азербайджански. И Карина, и Рустам неплохо говорили на всех трёх языках. Обоим в школе английский давался очень легко, легче всех остальных предметов, и Карина решила связать свою жизнь с лингвистикой.
Только вот не подумала, что труд оплачивают не по усердию и качеству исполнения, а по чему-то совсем другому, неведомому. Она в первую очередь думала о том, чего хотела сама. Может быть, это был пример её родителей, а может быть, юношеский максимализм. Чёрт его знает.
Словом, она надеялась, что у неё каким-то магическим образом получится совместить работу своей мечты и финансовую помощь родителям. Рустам тоже рвался помогать, но ему было всего десять, и он ещё не скоро станет полноправным помощником, каким должна была стать Карина.
Пока, к сожалению, у неё это выходило очень плохо. Карина едва сводила концы с концами и почти все заработанные деньги отправляла родителям, чтобы они латали дыры в своём бюджете. Или в доме, на ремонт которого очень долгое время у них не было денег. Бабушки и дедушки, конечно же, не участвовали в жизни семьи и, скорее всего, даже не знали, где они живут. И фиг с ними!
Сначала Карина, окружённая розовыми пони и сахарной ватой своих мечтаний, думала, что справится, выкарабкается, но теперь со всей ясностью стала понимать, что перед ней стоит выбор: либо работать тем, кем она хочет, но перестать помогать семье, либо сменить профессию. Бросить родителей она просто не могла. Не считала возможным. Поэтому выбор был очевиден.
Пакет документов в педагогический колледж был уже готов. Да, университетское образование она себе позволить не могла, но среднее специальное — вполне. Ей оставался последний рывок, так сказать, шаг из прошлой жизни в новую. И перед этим шагом она решила взять крохотную паузу.
Спустя два часа после разговора с Ириной Константиновной Карина стояла на Ленинградском вокзале в ожидании, когда объявят посадку на её поезд. Она съездит в своё путешествие, вернётся и забудет свою мечту о Скандинавии. Пора повзрослеть и повернуться лицом к реальной жизни.
За спиной у неё висел потрёпанный заштопанный рюкзак. Единственную куртку она надела на себя, у неё просто не было запасной. В рюкзаке была зубная щётка, крошечный набор косметики, тёплые рейтузы, пара смен белья и самое дорогое — билеты.
После того, как она выгребла свой счёт до дна и отдала большую часть родителям, позволить себе самолет она уже не могла. Но Карина была упорной. На оставшиеся деньги она купила самый дешёвый билет в сидячий вагон до Санкт-Петербурга и самый дешёвый билет на паром до Стокгольма. Там она арендовала место в самом дешёвом хостеле. Будет здорово, если это окажется не палатка на улице, иначе Карина рисковала выяснить, как именно северный ветер создавал викингов. А впрочем? Она согласна!
Она планировала приехать в Стокгольм, погулять там, переночевать на самой дешёвой койке, а потом на какие-нибудь копейки поехать вглубь Швеции на перекладных и пешкарусом. Она посмотрит настоящую жизнь страны, останавливаясь на постой в каких-нибудь придорожных отелях.
Если она будет питаться подножным кормом, на путешествие ей вполне должно хватить денег. Она даже, может быть, сможет купить билет на обратный паром, и ей не придётся добираться до Питера вплавь.
В поезд она заходила со смешанными чувствами. Предвкушение путешествия в любимую, ни разу не виданную страну и горечь от осознания того, что это будет лебединой песнью её мечты. Ну и ладно. Сейчас поезд плавно начал свой ход, унося её к приключениям.
[1] Ку́вакса – традиционное кочевое жилище саамов. Строится примерно так же, как и чум: шесты, воткнутые в землю по кругу, связывают вверху, на каркас надевают чехол из оленьих шкур.
Глава 4
Когда двери лифта закрылись, Дагер устало прислонился к стене и протяжно выдохнул, потирая болевшие глаза. Он выдохся. Эти переговоры выжали из него абсолютно все соки. И самое противное было то, что он проигрывал.
Утренний скандал с Ларсом выбил Дагера из колеи, и он был не так искусен, как бывал обычно, а эти сумасшедшие русские никак не хотели соглашаться на его условия. Вот упёртые! Как они там говорили? Как бараны? Очень образное выражение! Именно таким русский переговорщик Дагеру и казался — упрямый до невозможности, абсолютно глухой к аргументации и здравому смыслу.
Что только Дагер на нём не перепробовал! Все техники, все психологические приемы — ничто не могло сдвинуть его с мёртвой точки, той позиции, которую он озвучил Дагеру в первую минуту! Переговоры длились шесть часов, они несколько раз выходили на паузы и однажды – на полноценный обед, и так ни к чему и не пришли. И завтра это придётся продолжить. Возможно — и послезавтра. Осознание этой перспективы добавляло флёр отчаяние во всё это мероприятие.