Да. Это была взрослая женщина, просто очень низкорослая. Непривычное, экзотичное скуластое лицо, обрамлённое пышными роскошными чёрными волнами, и на нём невозможные, льдистые, северные, бледной синевы глаза. И глаза эти пылали гневом.
Она смерила Дагера таким взглядом, будто это он, Дагер, а не она была на три головы ниже. При виде этой миниатюрной фурии у Дагера начало неудержимо тяжелеть в паху. Он мгновенно увидел перед мысленным взором, как наматывает чёрные волосы на кулак, с силой вводя член в этот полный яда рот. Небось, тогда уже не сможет так осыпать его колкостями.
На губах Дагера невольно заиграла предвкушающая улыбка человека, не привыкшего к отказам, лицо расслабилось. Он оглядел девушку с ног до головы, пытаясь оценить то, что находилось под её объёмной одеждой. И девушка это заметила. Она фыркнула с бесконечным презрением и, вздёрнув нос, обошла его по широкой дуге.
Дагер проводил взглядом её покачивающиеся бёдра. Догонять её он, конечно, не стал. Интересно, кто она? Впрочем, ему плевать было. Дагер встряхнулся и снова направился к своей машине. Через два шага он уже забыл о девушке. Разговор с сыном — вот что важно.
Он добрался до своего внедорожника, запрыгнул за руль и утопил педаль газа в пол настолько, насколько позволяли правила. Правила, чтоб их! Даже Дагер Ингерман не мог себе позволить превышать скорость в центре Стокгольма!
До особняка он добрался за какой-то час. За это время он успел немного остыть, что было на руку Ларсу, попадись ему Ларс под горячую руку, была бы беда. Дагер бросил машину у входа, не потрудившись загнать её в гараж, и прошествовал в холл, на ходу сбрасывая пальто. В холле его встретил психолог.
— Мальчик в своей комнате, я попыталась провести игровую терапию… — начала она и осеклась.
Дагер даже не повернул головы. Слова этого недоспециалиста больше не вызывали у него доверия. Он взлетел на второй этаж, переступая через две ступеньки, и без стука рывком открыл дверь в комнату сына. Ларс сидел на кровати, обняв свои колени. Свет в комнате был выключен, ни компьютер, ни телевизор ни работали. В это время года в девять вечера здесь уже царила абсолютно полная темнота, и Ларс казался привидением, запертым во мраке.
Дагер по дороге домой прокручивал множество вариантов разговора, и теперь они все теснились в его голове, он никак не мог подобрать нужное начало.
— Что, опять будешь орать? — негромко буркнул Ларс.
— Ты разочаровал меня, сын? — веско сказал Дагер.
— Как всегда. Я только и делаю, что разочаровываю тебя, — ответил Ларс невнятно. — Может, вообще лучше было бы, чтобы меня не было? А, папа? Может быть, тогда тебе было бы проще?
— Не неси чушь, — отмахнулся Дагер. — Что на этот раз тебе не так? Я дал тебе школу. Ты просил её, и я тебе её дал.
— Какой смысл, если меня учат в отдельном кабинете? — ответил Ларс.
— Тебе предоставили лучшие условия! — Дагер снова начал закипать.
— Это тюрьма! — взвился Ларс.
— Половина Швеции отдала бы несколько лет жизни, чтобы жить так как ты! — заорал Дагер, не совладав с собой.
— А я отдал бы всё на свете, чтобы стать обычным! — тут же ответил Ларс.
— Но ты не обычный! Ты мой сын!
— Вот бы моим отцом был кто-то другой… — просипел Ларс сквозь сдавленное горло.
Кровавая пелена начала застилать глаза Дагера.
— Да как ты смеешь?
— Ненавижу тебя, — еда слышно прошептал Ларс.
Лицо Дагера задёргалось от ярости.
— Ненавидишь? Ну и прекрасно! — выпалил он, наклоняясь к самому лицу мальчика. — Но это не изменит того, что ты мой сын. Я давал тебе слишком много свободы, теперь всё будет по моим правилам! Ты будешь обучаться тому и так, как я скажу. И ты поедешь со мной в Орe, даже если мне придётся тащить тебя за ноги. И ты будешь вежлив и мил со всеми, на кого я тебе укажу!
С этими словами Дагер вышел из комнаты сына и хлопнул дверью так, что у него со стены, что-то упало. Дыша, как бегун после спринта, он прошествовал в свой кабинет.
Нервным жестом Дагер открыл шкаф, достал бутылку двенадцатилетнего виски, налил себе в бокал, пригубил, а потом со злостью швырнул почти полный бокал в стену, расплескав жидкость и осколки стекла по всему кабинету. Затем Дагер рухнул своё кресло и запрокинул голову к потолку, зажмурив глаза и до боли сжав зубы.
[1] Дорогой горнолыжный курорт в Швеции.