Из-за непогоды путь до Стокгольма увеличился с семнадцати до целых двадцати часов. Карина, устав бояться, даже успела поспать будто в качающейся колыбели. Ей снилась какая-то тягомотная муть о горящих стрелах, пущенных в туман, и воронах[1].
После столь трудной дороги всё её тело нещадно болело и ломило, но Карина ничуть не жалела. Правда, когда она вступила на пристань в Стокгольме, ей ещё долго продолжало казаться, что земля под ней покачивается.
Нескольких часов сна, что Карина урвала в поезде и на пароме, хватило, чтобы она сразу же отправилась исследовать Стокгольм. Ощущение было удивительным! Карина впервые оказалась за границей, и всё ей казалось сказочным и необычным.
Все вокруг говорили по-шведски, этот невероятный акцент, который она слышала множество раз, этот говор, который пробуждал у неё невероятное ощущение принадлежности! Блаженство! Она впитывала этот язык, впитывала его мелодику, она старалась перенимать, вслушиваться в речь людей вокруг.
Сами люди тоже выглядели по-другому, Карина чувствовала себя лилипутом среди великанов. Они держались дальше друг от друга при разговоре, беседовали более сдержанно и одевались совершенно иначе, нежели москвичи.
Карина с некоторым удивлением увидела, что в городе довольно много людей, говорящих по-арабски или на каких-то других языках, хотя знала о миграционной политике страны. Почему-то ей казалось, что этот город должен быть каким-то стерильным что ли? Нет, Стокгольм был настоящим мегаполисом! Несмотря на то, что это была столица государства, по площади Стокгольм был не слишком большим. Вроде нашего Курска или Брянска.
Карина с радостью поскакала исследовать его пешком. Обычно туристы в Стокгольме бросаются в музей Нобеля или в какие-нибудь развлекательные центры, Карину это совершенно не интересовало.
Она прямо из порта отправилась в Гамла-Стан, Старый город, чтобы посмотреть на те виды, которые все себе представляют, когда кто-либо говорит слово «Швеция». Колоритные высокие домики, прилепленные друг к другу боками, раскрашенные в яркие цвета, окружают площади, вымощенные камнем. Сейчас, припорошенные снегом, запруженные гуляющим в предновогодние дни народом, украшенные к празднику, они казались Карине сошедшими с иллюстраций к сказке о Карлсоне или Снежной Королеве. В витринах магазинов виднелись целые пряничные города, тут и там шумели маленькие ярмарки и какие-то фестивали.
Карина побродила по Гамла-Стану несколько часов, не удержалась и купила себе семлу, традиционную пряную булочку, начинённую смесью молока, взбитых сливок и миндальной пасты, и, конечно же, вся перемазалась. Она прошла всю набережную, любуясь невысокими домиками и чистым звёздным[2] небом, которое не закрывали небоскрёбы.
На хмуром море покачивались яхты и лодки, все набережные города были оборудованы крошечными пристанями, к которым швартовались лодки, перевозившие людей и грузы. Лодка здесь до сих пор оставалась вполне полноправным транспортным средством.
Город ещё не сбросил с себя праздничную шелуху и сбросит её нескоро, хотя главный праздник, Рождество, уже отгремел. По городу ходили праздные шведы и туристы. Карину не расстроил даже ранний закат, уже в два часа начало вечереть, а к трём часам солнце скрылось, но от этого город не стал мрачным. Наоборот! Он расцветился яркой и красочной подсветкой, будто здания соревновались друг с другом в иллюминации фасадов
Конечно же, Карина не могла не зайти в музей Васа, и пусть там был выставлен не дреки, всё-таки посмотреть на единственный в мире полностью сохранившийся военный парусный корабль семнадцатого века — это было правильно. Карина с удивлением обходила корабль вокруг и давалась диву, как люди могли додуматься до такой сложной махины, и как в такое огромное сооружение помещается такое бессчётное количество мелких и совершенно необходимых деталей.
Карина немного побаивалась эффекта Парижа, или как его там называли. Того самого, когда ожидаешь в путешествии увидеть нечто прекрасное, а видишь обычный город, после чего тебя накрывает депрессия. Кажется, она слышала это от их переводчицы с японского. Да, вроде бы она говорила, что японцы с их тонко эстетически настроенной душой чаще всех страдают этим недугом и именно после посещения Парижа. Ему, синдрому, даже был присвоен какой-то там номер, делавший его настоящим медицинским диагнозом. Такого с Кариной не случилось.
Стокгольм был именно таким, каким она ожидала его увидеть. Каким хотела! Неспешным, уютным, сказочным, пряничным и на удивление гостеприимным даже к таким нищим путешественникам, как Карина. Естественно, она не смогла попробовать деликатесы, вроде стейка из северного оленя, но вполне сытно поесть на копейки смогла, а площадь города позволяла вовсе не пользоваться общественным транспортом.