Карину окружила тишина. Ветер не выл, деревья не скрипели, буря ещё не достигла пика, снег, круживший хлопьями, поглощал звуки. Из-за этого Карине начинало казаться, что она ходит кругами и никогда не выберется из этого леса, что заблудится в трёх соснах и заиндевеет к утру.
«Главное не паниковать, главное не останавливаться, главное не вспотеть», вспоминала она заветы своего отца. Если остановишься – замёрзнешь насмерть. Просто уснёшь и умрёшь. Если побежишь – взмокнешь и замёрзнешь насмерть. Стоит начать паниковать, и ты потеряешься.
Она повторяла эти фразы, как заклинание, заставляя свои мозги отвлекаться от чувства страха, которое окружило её из-за сенсорной депривации. Вокруг только чёрный и белый цвет, вокруг только зыбкий свет фонарей и темнота за ним, вокруг только снег и тишина.
Карина подбадривала себя, заставляя примечать меняющиеся тёмные очертания гор на светлом от звёзд небе, разную форму стволов деревьев на обочине. Ей нужно было подтверждение, что она не кружится на одном месте.
Она бежала в сторону дома уже около получаса, когда поняла, что была абсолютно права, бросив своё намерение пройти туристическую тропу полностью. В кронах высоких сосен и лиственниц стал завывать ветер, снег начал неприятно резать глаза.
В какой-то степени Карина была даже этому рада – вой ветра позволял ей удостовериться в том, что она не оглохла, в том, что она всё ещё находится на земле, что лесные духи не забрали её в своё безмолвное царство.
Этот звук воющего ветра и хлещущий в лицо снег прибавляли ей скорости, и она всё активнее и активнее работала палками, не давая себе замёрзнуть. С содроганием она сошла с освещённой тропы и направилась по просеке в темноту, в сторону ждавшего её домика.
К счастью, как только она отошла от фонарей, и глаза её привыкли к темноте, Карина поняла, что неплохо видит и без искусственного света. Снег отражал свет звёзд, и в лесу она всё-таки была не слепой. Врезаться лбом в сосну было довольно трудно. Просеку было видно, Карина воспряла духом.
К тому же, теперь она видела зарево, висевшее над Оре. Саму деревню видно не было, но она была так ярко освещена, что небо с той стороны было заметно светлее, и теперь она могла не опасаться сбиться с направления. Отец ей рассказывал про ориентирование по звёздам, но это Карина даже пробовать не решилась. Точно потеряется.
Если с направлением вс было более-менее понятно, то погода, похоже. Вознамериась её убить. Её старенькая курточка продувалась насквозь, как ей казалось. Будет чудом, если она после этой ночи не сляжет с каким-нибудь бронхитом!
За каждым деревом ей теперь мерещился тролль, смеющийся над бегущей к своей погибели жертве. И вдруг, неожиданно для себя, Карина взмолилась шёпотом:
– Leyfðu mér að fara heim! Megi enginn deyja í dag![3]
Исландские слова прозвучали неожиданно громко, будто буря на миг стихла, прислушиваясь. Она не знала, почему заговорила на исландском, может, надеялась, что местные духи лучше поймут самый древний из скандинавских языков. Да она вообще не знала, что вдруг дёрнуло её за язык, но…
В тот же миг, когда эти слова слетели с её губ, ветер вдруг, внезапно, стих на долю мгновения, и Карина услышала чуть поодаль странный звук, похожий на всхлип. Сначала она даже не заметила его, не придала ему значения, но звук повторился.
Карина невольно замедлила шаг и остановилась, оглядываясь по сторонам. Шуршание куртки, заглушавшее звуки, прекратилось, Карина навострила уши. И снова кто-то рядом всхлипнул едва слышно. Карина похолодела. Она поклялась бы, что слышит детский плач.
– Hej! Är det någon där? [4]– крикнула она на всякий случай.
Пусть лучше её сочтут перепуганной дурочкой, чем… Об этом страшно было даже думать.
Она очень надеялась, что на её крик не выйдет какой-нибудь леший со светящимися неземным светом глазами. Её всё больше охватывал суеверный страх. Наверное, волчьего воя посреди тёмного леса она испугалась бы меньше, чем детского плача.
– Hej! – крикнула она снова.
Ей показалось, что в нескольких метрах от неё кто-то поскулил. Она завертела головой, пытаясь определить, откуда идёт звук.
– Hej! Var är du?[5] – закричала она снова.
Ну вот… Какой-то слабый писк. Точно… Это абсолютно точно был человеческий голос! Детский!
Не раздумывая, Карина развернулась, сошла с просеки и углубилась в лес, зовя и прислушиваясь. Она достала из внутреннего кармана свой телефон и включила фонарик. Она хранила его в тепле, у тела и боялась доставать, чтобы на холоде аккумулятор не сдох за секунды. Думала, что применит его только в крайнем случае. Похоже, крайний случай настал.