Не переставая звать, она посветила вокруг. Почти без толку. Луч света упирался в снежную круговерть, изредка выхватывая чёрные стволы и камни.
– Var är du?
Снова тихий писк. Карина шла и шла вперёд, шаря лучиком фонарика вокруг. На индикаторе зарядки пропал один кирпичик. Карина едва не впадала в панику. Сейчас он погаснет, и всё. Что «всё», она не знала.
Вдруг она заметила что-то между стволами. Какое-то яркое пятно. Она даже не смогла сразу понять, что видит. Она осторожно направилась к нему, опасаясь наткнуться на что-то страшное и потустороннее.
Но через секунду на свет фонарика её телефона поднялось детское лицо.
Карина едва не завопила от ужаса. Перед ней, метрах в двадцати, под бушующим снегопадом, свернувшись в калачиком под деревом, сидел ребёнок. Мальчик. Едва не выронив телефон, она рванулась к нему.
– Vem är du? Hur hamnade du här? [6]– затараторила она, не ожидая ответа.
Перед ней был маленький мальчик, ровесник её брата. Его губы были уже синими, лицо – бледным, кончик носа побелел, ресницы замёрзли и слиплись от слёз. Слава всем богам, он был одет в хорошую лыжную экипировку! Возможно, есть шанс, что он не обморозился. Но на щеках и на носу у него уже появились снежно-белые пятна.
Недолго думая, Карина дёрнула бегунок молнии на своей куртке и сбросила её, прикидывая, как натянуть её поверх куртки мальчика. Ветер ударил её сквозь старую кофточку, обжигая кожу и выдавливая болезненный вздох. Ребёнок пытался что-то сказать, но замёрз настолько, что губы не слушались его. Его крупно трясло. Он всё пытался говорить, но ничего не выходило, кроме бесконечного «м-м-м».
Карина, раскорячив лыжи, рванула парнишку на ноги и силой заставила вытянуть руки. Она напялила на него свою куртку задом наперед, прикрывая грудь. Конечности мальчика двигались с трудом, но он всё же помогал ей, как мог. Воротник куртки закрыл его до носа, над ним остались торчать одни глаза.
– Kom igen! Kom igen![7] – то ли шептала, то ли пищала Карина.
Ветер снова поднимался, и снег ощутимо начал хлестать её по плохо защищённому телу. Не придумав ничего лучше, она подняла мальчишку и заставила его встать перед собой на её собственные лыжи. Своим шарфом она привязала его к себе, освободив себе руки. Она надеялась, что так он не упадёт, и они хоть немного будут согревать друг друга. Впрочем, надежды на это мало, снег большо бил её в спину, голая шея быстро начала коченеть.
Мальчишка переохлаждён, ему нужна медицинская помощь!
– Быстрее в Оре! В Оре! – сказала она то ли мальчику, то ли сама себе.
Парнишка был не в силах ответить, он почти повис на ней. Карина, неловко заставляя его передвигать ноги, потащилась с ним обратно на просеку. Если она живой дойдет до Оре, это будет чудо.
Спустя пару десятков лет она вывела его обратно на тропинку, введшую в сторону её домика, и ужаснулась. Среди деревьев пурга была не так заметна. Когда же они вышли на более-менее открытое место, взбесившаяся окончательно буря ударила в полную силу.
Карина холодеющим сердцем поняла, до Оре они ни за что не дойдут. Мальчишка едва может шевелиться. Она просто не дотащит его на себе. Им нужно согреться, и ближе всего отсюда было до её домика. Даже с воспалением лёгких он дождётся врача, там будет шанс.
– Kom igen! Kon igen! Flytta den![8] – кричала она на мальчика.
Она знала, единственное, что спасёт его – это движение. Не давать уснуть, не давать сесть. Она заставляла, подпинывала его под коленки своими собственными ногами, заставляла переставлять одеревеневшие конечности.
Скоро мальчик начал приходить в себя. Он схватился за её лыжные палки и начал помогать. Похоже, от тепла прижатого к его спине тела, от дополнительной куртки и от движения он немного согрелся.
Идти стало гораздо проще, но буря сменила направление и стала бить им в лица. Карина задыхалась от снега, летящего в нос и забивавшего её дыхательные пути. Горло сдавливало, дышать становилось трудно.
Фонарик она давно убрала, засунув телефон в задний карман штанов. Она молилась, чтобы он оттуда не выпал и не остался где-нибудь на тропинке, ведь тогда она не сможет вызвать помощь.
– Kom igen, kom igen... – то ли плакала, то ли командовала она, будто руководила маршем.
Она не знала, кому говорила это. Наверное, обоим. Под этот ритмичный бубнёж проще было не сбиться с шага.
Как никогда ранее, сейчас она возблагодарила свою бедность. Из-за того, что денег у неё не было, ей пришлось арендовать халупу на самой окраине поселений этого района, так далеко от главного туристического комплекса и так высоко в горах, что до него сейчас было гораздо ближе, чем до Оре. К тому же, кроме неё в такую погоду ни один человек не попёрся бы в этот район, и тогда пацана бы нашли только весной. А ещё она возблагодарила всех богов за то, что пошла именно этим путём.