Чёрт с ней, с поездкой… Подождёт… На глаза Карины навернулись слёзы. Конечно, поездка подождёт. Уж точно пяток лет, а то и больше. Или всю её жизнь. Она зло смахнула сорвавшуюся с ресниц каплю.
Она нищая, как церковная мышь! А мышам в Швеции не рады. На мышиную зарплату там даже норку не снять! Или нет? «Северный ветер создал викингов», – зло подумала Карина. Их «северный ветер» – это бедность. Её родители под её гнётом не сломались. А она что?
Какое-то буйство, раж нашёл на неё. Вкладки с уценкой, трёхзначные цифры на карте, подержанное – всё это смотрело на неё с монитора старого едва живого компьютера и с разбитого экрана старого смартфона. Неужели эти цифры её победят? Или она их всё-таки одолеет?
«Сколько нужно, мам?» – написала она.
Чтобы браузер совсем уж не сошёл с ума, нужно было закрыть пару вкладок, комп и так пыхтел из последних сил. Карина недрогнувшей рукой закрыла маркетплейс, фрилансерские платформы и биржи. И открыла калькулятор. Викинги на дреки[3] роскошную утварь не брали. Только в качестве добычи.
Так… А если не лететь, а поехать на поезде, а потом на пароме? Самым дешёвым классом! Она вполне может в спальнике спать в трюме! Если жить не в дорогом Стокгольме, а только погулять там вечерок, а потом рвануть в глубинку? Хоть пешком… Хм-м-м…
[1] Один из девяти миров скандинавской мифологии, населённый ётунами-великанами.
[2] Древнескандинавский поэт-певец, описывавший в стихах события, которым сам был свидетелем. Быть воспетым в саге считалось чем-то сродни бессмертию, слова песни считались магическими, способными влиять на реальность. Влияние скальдов в обществе того времени было колоссальным. Например, исторический факт: норвежец Харальд Харфагре (Прекрасноволосый) собирался идти в военный поход, но знаменитый скальд Торбьёрн Хорнклови (Разрубающий рога) пригрозил написать такую хулительную песнь, что Харальд навсегда потеряет свою репутацию. И Харальд от похода отказался.
[3] Так изначально назывался корабль викингов на древнескандинавском языке.
Глава 2
— Lars! Jag berättar inte två gånger[1]! — отчеканил Дагер.
— Far[2]! Я туда не хочу! — вскрикнул мальчик.
— Я не спрашивал тебя, чего ты хочешь! — прогремел Дагер. — Du är Ingerman[3], ты будущий владелец всего, что я имею! Ты обязан там быть!
Мальчик лет девяти метался по богато и лаконично обставленной гостиной не в силах ни уйти, ни победить. В его глазах стояли слёзы, и это бесило Дагера вдвойне. Слабость!
— Зачем ты меня туда тащишь?! Я не хочу! — чуть визгливо вскричал Ларс.
Дагер усилие воли заставил себя воздержаться от крика и прорычал сквозь крепко сжатые зубы:
— Там будут такие люди, знакомство с которыми тебе необходимы!
Ларс был высок, но Дагер возвышался над ним, как башня. Мальчик заметно трусил.
— Отец, мне девять! Мне необходимы друзья! У всех нормальных людей есть друзья! — заныл Ларс.
— Вот и найдёшь себе друзей! — парировал Дагер.
Ларс всплеснул руками и чуть подпрыгнул на месте.
— Там? Там будут одни твои бизнесмены!
— Лучшие кандидаты в друзья! — рявкнул Дагер, ткнув пальцем в лицо сыну.
— Откуда тебе знать?! У тебя нет друзей! Ты не умеешь дружить! — выпалил Ларс и испуганно замолчал.
Дагер дёрнулся, как от удара, повисла пауза. Ларс задел то, чем Дагер гордился, и знал это. Связи. Их у Дагера была такая тьма, и были они такого уровня, что он даже мог бы влиять на политическую обстановку в стране, если бы захотел. Не все особы королевских кровей могли похвастаться такими знакомствами.
Дагер был вхож в любой сколько-нибудь значимый дом Швеции и Норвегии. И не они решали, пригласить ли его на торжество, это он мог позволить себе выбирать свой круг общения. И он выбирал только лучших.
Сейчас это наследие, эта репутация потихоньку начинает задевать и Ларса. Он больше не несмышлёныш под присмотром нянек, он вступает во взрослую жизнь. Очень скоро к нему начнут относиться, как к представителю Дагера. А мальчишка упорно пытается пустить всё псу под хвост.
Дагер в очередной раз взял себя в руки. Он не был сторонником силовых методов ведения переговоров с собственным сыном, но уже начинал отчаиваться. Похоже, скоро придётся прибегнуть к методу, некогда популярному в СССР: «Не можешь – научим, не хочешь — заставим».
— Ингерман — уважаемая фамилия, — подчёркнуто спокойно начал Дагер.
— Уважаемая? Тебя просто боятся! — взорвался в ответ Ларс.
Гнев мгновенно захлестнул Дагера. Он едва не затряс кулаками и сорвался на крик:
— Думай прежде, чем что-нибудь сказать!
Но Ларс, кажется, совершенно лишился рассудка. Слёзы уже явно светились в его глазах, голос слабо дрожал и то и дело давал петуха, нижняя губа позорно тряслась.