Её умение выдёргивать подчинённых из законного отпуска с целью навесить на них какой-нибудь внеочередной суперсрочный контракт было притчей во языцех. Ирина Константиновна никогда не отказывалась от контракта, который сулил ей хороший барыш. И, конечно же, она никогда не обращала внимания на такие мелочи, как отсутствие необходимого сотрудника в зоне действия сети. Её умению находить людей в любой точке земного шара позавидовала бы любая правительственная разведка. Наверное, в неё ещё не умер профессиональный шпион.
Некоторые девочки рассказывали жуткие истории про то, как она доставала их на пляже, в сибирской глуши или в свадебном путешествии. Причём, она была столь щедра и убедительна, что отказать ей было ну совершенно невозможно.
Карину же она отпустила с легкостью. Даже не спросила, куда та уезжает, хотя обычно долго пытала девочек, будут ли они на связи и насколько быстро смогут вернуться в случае необходимости. А это кое о чём говорило.
Карине снова ненамеренно, но оттого не менее больно и обидно показали, что она не настолько уж и ценный специалист для переводческого агентства. И это при том, что в «Гермесе» ей подворачивались контракты чаще, чем во всех остальных вместе взятых агентствах, в которых она числилась.
Это было ещё одним подтверждением её правоты в необходимости менять работу. Дальше так продолжаться не могло. Да, Карина горела мечтой заниматься Скандинавией, её историей, её языками, она была заворожена этой культурой, но не всем мечтам суждено сбыться. Она сделала всё, что могла. Ей пора повзрослеть, вернуться в реальность и начать взаправду помогать своей семье, потому что больше им помочь было некому.
Карина с улыбкой вспомнила о своих родителях. Она ни единой секунды не злилась на них за то, что они так тянут из неё ресурсы. Во-первых, у них не было выхода, а во-вторых, они сами отдали ей всё, что у них было, и даже то, чего не было. И главным их даром была их любовь, тёплая и уютная. Помощь им была чем-то самим собой разумеющимся.
Карина никогда не понимала тех знакомых, у которых были плохие отношения с родителями, она просто не знала, что такое бывает. Истории, рассказанные и услышанные ею когда-то в беседах, иногда просто поражали. Пусть она не сомневалась в искренности рассказчиков, ей действительно не верилось, что родные люди могут быть жестоки к собственном детям. Так бывает, когда такого в её реальности просто не могло быть.
История её семьи была довольно интересной хотя бы потому, что семья эта существовала не благодаря, а вопреки. Её отец, Ёгор, родился в одной из немногочисленных семей саамов, которые до сих пор кочевали с оленями и сохранили традиционную веру предков. Для этого им пришлось стать очень замкнутыми и враждебными по отношению ко всем чужакам.
Давно, в тридцатые годы прошлого века, всех саамов насильно переселяли в посёлки, выстроенные по образу и подобию всех советских городов. Третья улица Строителей, ну, вы понимаете. Советская власть, видите ли, считала кочевой образ жизни отсталым и пыталась причинить коренным народам Крайнего Севера счастье со всей пролетарской ненавистью.
Коренные народы вообще и саамы в частности почему-то от счастья открещивались. Правда, толку было мало. Саамы, конечно, сопротивлялись, но Советская власть с армией, полицией и пулемётами была сильнее маленького народа. Был даже случай, когда во время Второй Мировой ненцы устроили что-то вроде бунта в ответ на притеснения, так их просто разбомбили в их чумах. В тот момент власти было не до политического урегулирования конфликтов.
Только некоторые из них, особо упёртые, особо почитающие традиции своих предков, а соответственно, и очень нетерпимые, продолжали вести завещанный пращурами образ жизни. Они до сих пор жили в куваксах[1], пасли северных оленей, били в бубен, чтобы призвать духов и почитали предков.
Естественно, они с огромной неохотой отдавали своих детей в школы. К сожалению, в этом вопросе закон Советского Союза, а потом и Российской Федерации был неумолим: любой, каждый гражданин обязан получить общее среднее образование.
Не то, чтобы Карина была против образования, вовсе нет. Но она помнила ту грусть, с которой об изъятии детей в интернаты рассказывал ей отец. Воспоминания были очень болезненными, хотя Ёгор искренне обожал учиться и стремился к знаниям.