Арина и Лёша сосредоточенно разрезали разлинованные открытки. Арина старалась, ловко орудовала большими портняжными ножницами, он же резал вкривь и вкось. Сделав из открыток одну шкатулку, остыл к этому девчачьему развлечению. Подарил поделку Настьке, а та её утопила в раковине. И слава богу, не осталось доказательств, что он умеет пользоваться иголкой не хуже тёти Лиды. Позорище, не иначе временное помутнение от скуки и жары.
Вероничка с утра ушла на практику в школу, прибежала раньше времени вся в слезах, сжав в руке обрывки фотографии Жени Белоусова. Весной дядя Лёхач ездил на концерт и раздобыл снимок с автографом. Подарил, естественно, его самой преданной поклоннице. С того дня она не расставалась с фотографией, таскала её в кармане на площадку и на рынок, перед сном, когда все Антоновы рассматривали настенные ковры, любовалась кумиром. И тут кто-то посмел покуситься на её личную святыню.
Мама отложила в сторону скрепки и обняла заплаканную Веронику.
— Склеим твою фотографию.
Вероника дёрнула плечом и высвободилась из объятий.
— Это будет уже не то! Кривой и мятый!
— Они из армянского аула? — Лёша отложил ножницы.
Вероника закусила губу, но версию не отмела.
— Это же они тебе платье задирали?
Мама и тётя Лида переглянулись.
— Так, чего мы не знаем?
Вероника вскочила, убегая в дом, бросила на Лёшу сердитый взгляд:
— Ты же обещал не рассказывать!
Лёша и не рассказал. Мама допрашивала, тётя осуждающе качала головой, но он больше не произнёс ни слова. С ребятами из аула война шла с переменным успехом, недавно снова сцепились. Пришлось поучаствовать и Филиппу. Их быстро разняли взрослые, поэтому победителей не было. Драчуны разошлись по домам грязные и сердитые, с припрятанной за пазухой искрой гнева.
В этот раз Лёша решил их проучить. Завтра, точнее, послезавтра. Завтра он будет отсыпаться после своих именин и, скорее всего, нянчиться с Настькой. А тащить на разборки Мелкую было неразумно и опасно.
Филипп не любил драки, но шёл за компанию, потому что друг, а другу положено прикрывать спину. Дрался он хорошо, ловко уворачивался от атак и сам бил безжалостно. Лёша даже побаивался его в таком состоянии и точно не хотел бы оказаться в числе его врагов. Филипп знал, что в драке теряет контроль, не хотел портить дорогую одежду и пугать родителей синяками, поэтому предпочитал переговоры.
Лёша тоже не был драчуном, распускал кулаки исключительно по необходимости, но в этот раз угрозами было не обойтись, затронули его семью. Обидели Вероничку.
На следующий день Лёше действительно вручили капризную невыспавшуюся Настю. Мама ушла в больницу, остальные Антоновы разбежались по делам. Настька недавно переболела, только закончила процедуры в физиотерапевтическом кабинете и пока ещё не вернулась в садик. На КУФ её тоже водил Лёша, но, пока она дышала фиолетовым воздухом, развлекал девочку Филипп, не давал дотянуться до песочных часов, по мнению Насти, вполне пригодных для игры.
Лёша соорудил себе бутерброд, сестре налил жидкую манную кашу и компот. Смотрел в окно, не забывая поглядывать на сестру. На дорожке, ведущей к дому, показался чёрный длинный силуэт, Лёша хмыкнул: Фил питал странную слабость к тёмным футболкам и водолазкам. В Новый год он пришёл к ним в чёрном с головы до пят. Бабушка Вася назвала его тогда Французом и с тех пор исключительно так и величала. Лёша понятия не имел, как выглядят французы, почему-то представлял их в тельняшках и беретах, с алым шейным платком, но бабушка считала по-другому. Темноволосый, бледный Филипп, любитель мрачных оттенков, по её мнению, напоминал лягушатника. Постепенно прозвище пристало, но как-то странно, фрагментарно. Французом Филиппа называла только женская часть Антоновых. Он не спорил, видимо, нравилось это прозвище.