Арину вписали в список участников на первом уроке, а на последнем состоялся конкурс. Юных художников набралось двенадцать человек, большая часть из них посещали не только уроки изобразительного искусства, но и местную художественную школу. Арина оказалась самой младшей и самой нетитулованной. Её присутствию сначала удивились, но припомнили, что она неплохо справляется с «Молниями» и рука у неё набита как минимум на каллиграфию.
Конкурс художников, в отличие от спортивных состязаний, не пользовался популярностью, желающих поорать в поддержку и помахать самодельным плакатом не нашлось. В коридоре столпилась небольшая группа людей — друзья и знакомые, ожидающие окончания учебного дня. Само награждение планировали провести на последнем звонке вместе с вручением грамот за другие заслуги.
Поболеть за Арину пришли Филипп и Лёшка. Они забрали сопливую Настю из садика, но домой отвести не успели, привели её с собой. Чуть позже прибежали и Вероничка с Олей, последним пришёл Тихон, устроился на подоконнике и сразу же уткнулся в тетрис. В отличие от других, он не говорил напутственных реплик, не обнимал и не тряс за плечо, но присутствовал и молчаливо поддерживал.
Перед тем как уйти в класс, она вскинула вверх сжатый кулак:
— Я порву им задницы. Вот увидите.
— Арина! — возмутилась Вероничка.
— Вот это я понимаю, настрой! Так держать, сеструха! — Лёха хлопнул Филиппа по ладони и тоже поднял сжатый вверх кулак.
— Порви им задницы! — повторила Настя и засмеялась.
Вероничка в ужасе закрыла ладонью её рот, но, коснувшись влажного из-за насморка носа, тут же отдёрнула руку.
Участников рассадили в кабинете математики, по одному человеку за парту, вручили им чистые листы, карандаши каждый принёс свои. Сначала собрали заранее подготовленные работы. Ни одна из них не была подписана, чтобы баллы выставляли без привязки к именам и личным симпатиям. Арина отдала портрет Филиппа, перевернув его обратной стороной, и разложила на парте игольно-острые карандаши. Она волновалась, но внешне казалась спокойной, её нервное состояние проявлялось только в том, что с самого утра она грубила и огрызалась чуть больше, чем обычно. За завтраком Лёшку послала матом, на что он пригрозил рассказать деду Вите, тот ненавидел ругательства и мог достать ремень.
На первую парту поставили стул. А на него гипсовую часть колонны с завитушками, рядом положили яблоко — именно эту нелепую конструкцию требовалось нарисовать за сорок минут.
Арина быстро разметила лист, но на яблоке застопорилась. Пожалуй, никто не знал так много о яблоках, как их семья, но рисовать их она не любила. Её увлекали люди. На заднем плане у доски в ожидании замерла учительница. Сложив руки на груди, она оглядывала класс поверх очков и постукивала пальцами по предплечью. Арина растушевала пальцем бок яблока и набросала человеческий силуэт в клетчатой юбке. В итоге именно на учительницу сместился акцент рисунка. Когда оставалось несколько минут до звонка, Арина всё-таки дорисовала колонну и стул.
Ксюша справилась быстрее всех и, перевернув лист, положила на край парты. По звонку то же самое сделали и все остальные. Учительница прошлась по классу и собрала рисунки.
— Ожидайте. Через десять минут объявим результаты.
Арина вышла в коридор к родным. Они тут же набросились на неё с вопросами.
— Ну как?
— Трудно было?
— Успела?
— Ты победила? — простодушно поинтересовалась Настя.
— Сейчас узнаю. Они там баллы выставляют. А потом посмотрят, кому чего наставили, и сложат оценки за два задания.
— Это хорошо, что анонимно, — задумчиво протянул Лёшка. — А что ты дома нарисовала?
— Портрет.
— Чей?
— Человеческий, — размыто ответила Арина.
Филипп стоял немного в стороне рядом с Ксюшей, спрашивал у неё почти то же самое, но поглядывал на Арину. Когда их взгляды встретились, он подмигнул ей и улыбнулся.
Арина так и не узнала, какой рисунок принёс ей больше баллов: колонна или Филипп, но лучшей назвали именно её. Пожимая руку, учительница рисования удивлённо спросила:
— Как получилось, что с такими талантами ты у нас в редколлегии только на «Молниях» сидишь?