Судя по всему, и Настя забыла об утренней встрече, больше не напоминала о данном обещании.
В воскресенье после обеда увидел Олю в одиночестве и удивился:
— Где Настя?
— В Живом саду.
— Хорошо. Туда-то я и хотел её позвать.
По утрамбованной земляной дорожке он обогнул пышно цветущие кусты сирени, прошёл мимо сетчатой загородки с утками и сарая, у грядок приостановился, отметил, что хорошо взошёл лук и проклюнулся редис. Как только забрёл в Живой сад, услышал голоса. Настин тонкий и звонкий опознал сразу, а второй мужской — нет. Звучал он непривычно низко, но при этом мягко и даже ласково.
Стараясь не шуметь, дед Витя сделал ещё несколько шагов и остановился за яблоней сестры Галины. На расстеленной куртке под цветущим деревом деда Данила лежал Филипп. Одну руку закинул за голову, другой дирижировал в воздухе. Настя примостилась рядом, уложила голову ему на живот и тоже смотрела вверх.
Выслушав Филипа, почти плача повторила:
— Я не вижу. Ничего не вижу. Я бракованная.
— Ничего ты не бракованная. Это всё потому, что у тебя голова заполнена фантазиями, а нужно, наоборот, очистить её. Просто дышать и ни о чём не думать. Как перед сном.
— Я перед сном много думаю.
Филипп хмыкнул.
— О чём же?
Настя вытянула обе руки вверх и растопырила пальцы. Послеобеденные лучи солнца пронизывали макушку дерева, не слепили, тень от листьев ложилась на лица подвижными пятнами. Стоило ветру шелохнуть ветви, как тут же посыпались светло-розовые лепестки.
— Представляю, какой у меня будет большой-большой дом.
— Больше этого?
— Больше! — уверенно заявила Настя.
— Зачем тебе такая громадина?
— Там будет целая комната из мармелада, ещё одна — из шоколада, в одной будет батут, как в парке, одна — для кошек. Вчера у чебуречной я видела пёсика без лапы. Его тоже к себе заберу и морскую свинку из живого уголка. Ей там плохо.
— Ого, планы у тебя серьёзные.
Она шикнула, приложив палец к губам Филиппа.
— Я открою тебе страшную тайну. Никому не говори. Поклянись. — Филипп не отреагировал, и Настя снова повторила: — Самым дорогим поклянись.
— Клянусь.
— Чем?
— Нашей дружбой.
— Я вчера принесла котёнка. Спрятала в спальне и кормлю молоком.
Филипп поймал руку Насти, провёл пальцем по её ладони, будто играл в «Чи-чи-сороку».
— Селёдку два дня назад похоронили, а ты уже завела нового питомца.
Дед Витя удивился, он и не заметил, что пропала старая кошка. Оказывается, уже состоялись похороны.
— Знаешь, что я придумала? — Настя приподнялась, чтобы видеть лицо Филиппа. — Нужно и на могилках кошек что-нибудь сажать. И можно будет ловить их воспоминания. У них их знаешь сколько! У них вообще самая интересная жизнь.
— Что сажать?
Настя оглядела поляну.
— Васильки.
— А их сажают? Они вроде сами растут, как сорняки.
Настя снова легла на живот Филиппа
— Не знаю. Спрошу у мамы. Поможешь?
— Помогу. — Он погладил Настю по голове. — Ты лучше дыши, не болтай. А то никогда не поймаешь яблоневое воспоминание.
— А ты? Поймал?
— Сегодня нет. А так да, ловил.
Дед Витя нахмурился, отошёл от яблони и повернул обратно к дому. Он вообще не задумывался о том, что кто-то не из их семьи может поймать воспоминания. Оказывается, может. Хотя Филипп не чужак и не гость. Неудивительно, что Живой сад ему открылся. И всё равно ощущалось это раздражением и даже гневом, будто Филипп покусился на их личную святыню. Даже Настя не научилась пока дышать яблоневым ароматом, а он научился. Сам.
[1] С 1996 года переход на летнее время и обратно осуществлялся в последнее воскресенье марта и последнее воскресенье октября соответственно. 31 августа 2011 года отменён сезонный перевод часов.
[2] Порошковый напиток, популярный в 90-х.
[3] Главный герой фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»
6 глава. Осень, я давно с тобою не был