Обойдя внучку, Галина вышла из комнаты, заглянула в соседнюю спальню. Там шла борьба за сохранение гигантского «пылесборника». Вероника ещё не дошла до стиральной машинки, прижимая к груди комок пыльных штор, ругала младших сестёр:
— Что вы тут устроили? Чёрт ногу сломит. Мама сказала всё убрать.
Настя и Оля стояли перед ней решительные и воинственные. Грудью защищали шалаш из одеял и подушек. В узкой спальне между их кроватями совсем не осталось свободного места, края покрывал лежали на столе, придавленные стопками книг. Больше месяца девочки делали уроки на кухне или лёжа на полу в коридоре.
— Ну, пожалуйста, Акчинорев!
— Ещё на недельку, — жалостливо протянула Настя, сложив ладошки. — Мы потом сами всё уберём.
— Правда-правда, — добавила Оля.
Выглядели они умильно и на удивление похоже. Посмотрев сказку «Королевство кривых зеркал» стали одинаково одеваться и называться Оля и Яло. Теперь Настя откликалась только на новую форму имени. Родителей они называли амам и апап, и все родственники получили зеркальные прозвища.
Вероника ушла, а девчонки заговорщически переглянулись и ринулись в шалаш. Убирать его, конечно же, не стали. Галина наблюдала за ними с особой теплотой. Младшие внучки за эту неделю стали у неё любимицами. На первый взгляд похожие внешне, характерами они различались, как рассвет и сумрак. Настя умела наблюдать. Редкое свойство для ребёнка. Наблюдать и радоваться жизни. Она избегала любых конфликтов, не умела за себя постоять, если на неё повышали голос, застывала, как припадочная коза. Но если дело касалось кого-то из семьи или Филиппа, тут же бросалась на защиту, как маленький бойцовский петушок.
Оле досталась творческая искра. Она звонко пела, пластично танцевала и могла обаять кого угодно, даже директора школы. В семье её называли куклой или Олюшкой. Её красота была не домашней, как у Вероники, а сочной и волшебной. Оля мечтала поехать на «Утреннюю звезду», покорить жюри и пожать руку Юрию Николаеву. В школе она участвовала в концертах самодеятельности, читала со сцены стихи Настиного сочинения и не собирала замечания от учителей. Её любили и ставили в пример.
Настя тоже занималась танцами, но безрезультатно, не держала осанку и косолапила, если и участвовала в школьных постановках, то в качестве декоратора и пажа «принеси-подай». Олю она искренне обожала и не обижалась, если ту при ней хвалили.
Через открытое окно долетали голоса Полины и Миши, на первом этаже бормотал телевизор, Вероника в коридоре говорила по телефону, громко обсуждала с кем-то синтезатор, которой можно выиграть на передаче «До шестнадцати и старше», Арина включила радио. Сквозь какофонию звуков пробился голос Оли и смех Насти.
Рассказать вам сказку?
Как дед насрал в коляску.
И поставил в уголок,
Чтоб никто не уволок…
Настя хрюкнула, а Оля продолжила:
Баба думала малина,
Откусила половину…
Галина осуждающе покачала головой. Внучки частенько распевали подобные куплеты и сами же заливались смехом. При взрослых пели песни из мультфильмов, а наедине развлекались дворовым творчеством, которое приносили домой Арина или старший брат.
По лестнице поднялся Лёшка, замер на верхней ступеньке и громко крикнул:
— Настька, там твой «Чёрный плащ» начинается!
Девчонки тут же выбрались из домика и кинулись на первый этаж, на ходу отвечая ему строчкой из мультфильма: «Только свистни, он появится!»
Галина осталась с Вероникой. Пыльный комок из штор она так и не донесла до стиральной машины. Говорила по телефону, накручивая кудрявый провод на палец, и улыбалась:
— А завтра встретимся?
Невидимый собеседник произнёс что-то, вызвавшее у неё смущённую улыбку.