Неожиданно именно Тихон стал основным добытчиком в семье Антоновых. Переписанные кассеты он таскал на рынок мужу Матани, забирал новые пустые и свою долю. Доля получалась небольшая, но регулярная, в отличие от зарплат старших Антоновых. Перед уходом в армию Лёшка и Филипп договорились, что их маленький нелегальный бизнес продолжит именно Тихон. Как и раньше, он переписывал аудио и видеокассеты, но теперь сам и относил их в каморку сапожнику.
Вечерами Тихон караулил на радио свежие песни и записывал новинки. Такие кассеты ценились больше растиражированных фильмов или переписанных сборников. Теперь у Тихона появился персональный помощник Виталик. Вечный бардак в комнате разделился на ровные кучки, из недр металлолома показалась тумбочка, давно вычеркнутая из списка мебели.
Полина радовалась, что ребёнок при деле и не лезет в опасные места. То и дело до Производственной улицы долетали нехорошие новости: кого-то ограбили, кого-то убили, на Протоке опять объявился насильник. Детям запретили гулять у реки в одиночестве, с младшими провели беседу о «нехороших дядях, предлагающих конфеты», да и сами старались поздно вечером не ходить. Фонари у обочин давно не горели, и короткая улочка, засаженная каштанами и орехами, превратилась в запущенный парк.
Когда спустя месяц пришло письмо от Лёшки, Михаил вздохнул с облегчением. Значит, жив и не в Чечне. Конверт был непривычно толстым, такие пухлые отправляла только Настя. Лёшка же присылал тощие короткие письма, больше похожие на отписки. Но не в этот раз. В конверте лежало общее письмо для семьи, отдельное для Михаила и ещё один заклеенный конверт. Пока Полина читала вслух излишне радостное послание Лёшки, Михаил отошёл к окну и развернул листок.
Бать, привет. Матери это письмо не показывай. Мы тут с Филом немного влипли. Побуянили и схлестнулись с сержантами. Теперь этот косяк нужно замять. Заклеенный конверт отдай Жану, он тебе даст денег. Может, не сразу. Как отдаст, иди на почту. Кому отправить, я написал ниже. Не злись и не переживай. Уже всё порешали, осталось только заплатить. И не говори родителям Фила.
Михаил дочитал письмо и сразу же спрятал в карман. С наигранной улыбкой принялся слушать зачитываемое вслух письмо, а в голове вертелась неуместная мысль: оказывается, Матаниного мужа зовут Жан.
В тот же день Настя получила персональное письмо от Филиппа, разрисованное простым карандашом и разбавленное стихами. Полдня она скакала по дому, прижимая к груди конверт. Оле дала почитать, остальным показывала, не выпуская из рук.
Арина оценила карандашные цветы:
— Надо же. Похожи на ромашки и тюльпаны. Не знала, что Француз умеет рисовать.
Вероничка присмотрелась к столбику коротких строк:
— Что за стихи такие? Его?
Настя спрятала письмо. Замотала головой.
— Не его. Чужие.
Михаил своё письмо от сына тоже спрятал и ни слова о нём не сказал Полине. Утром вместо работы отправился на рынок. Походил, подышал чебуречным духом и только потом повернул к каморке сапожника. Жан увидел его ещё издалека, не улыбаясь, кивнул. Пока Михаил приближался, смотрел не моргая, перестал прибивать набойку и выпрямился.
Взгляд у него был неприятный, пытливый и слишком пронзительный. На смуглом морщинистом лице голубые глаза казались нарисованными и ненастоящими.
Когда цыган заговорил, мелькнул золотой зуб.
— Доброе утро.
— Доброе. — Михаил протянул письмо и отступил. — От Лёшки. Вам.
Жан вскрыл конверт, долго водил глазами по строчкам и шевелил губами. Подняв взгляд, веско кивнул:
— Завтра принесу к вам домой.
Михаил собрался уходить, но Жан его остановил и достал мятые купюры.
— Это Тихону за вчерашние кассеты.
Деньги брать не хотелось, Михаил засунул их в карман, не поблагодарив. Молча вышел из узкой каморки, пропахшей гуталином и дубленой кожей. Не нравились ему мутные схемы и нелегальный заработок сына. Мучали неприятные догадки. Почему Лёшка и Филипп за помощью обратились именно к цыгану? Какие у них ним могут быть общие дела? И за что он им дал такую большую сумму денег? Долг? Заработок? Как вообще они связаны?
К сожалению, Михаил не мог поделиться с женой опасениями и догадками. Раньше, если он что-то и скрывал от Полины, это не касалось семьи, утаивал мелочи в виде небольшой попойки с друзьями или припрятанной на чёрный день заначки. Правда, заначки закончились ещё три года назад.