После шести месяцев самоедства и тоски она твёрдо решила стать счастливой. Назло всем. У неё теперь самая настоящая семья, дети, дом. Сергей не плохой человек. Его обещают повысить на хлебозаводе, он любит её и детей, а с пивом они что-нибудь придумают. В конце концов, не наркоман и не вор, а пиво не водка.
До родов Вероника дважды в месяц приезжала в Большой дом навестить дедушку Стёпу. Все члены семьи по очереди развлекали его, читая газеты и беседуя, правда, разговоры эти больше напоминали монологи. В июле у дедушки Стёпы случился инсульт. Отнялась правая половина тела и речь. Ему выделили комнату дяди Лёхача и постоянно навещали, не давали скучать. Жена дедушки умерла ещё в 1978 году, а единственный сын перебрался в США. Писал письма, но последнее время всё реже. О проблемах со здоровьем отца ему, конечно, написали, но ответ ещё не вернулся из-за океана.
До инсульта дедушка Стёпа жил в поселке Садовом, был бригадиром, а потом пчеловодом. Его кочующая пасека путешествовала по всем отделениям, после цветения садов, обычно перемещалась на разнотравье и поля подсолнечника. Он обожал цветущие деревья и сладкое жужжащее одиночество. Раз в год, обычно после первого медосбора, приезжал в Большой дом, трепал за щёки двоюродных внуков и привозил от «зайчика» большую трёхлитровую банку мёда.
Зимой мёд засахаривался и превращался в шершавый сладкий камень. Они скребли его ложками и рассасывали медовую стружку. Пчелиный воск дедушка Стёпа продавал Матане, на нём она отливала испуг, из него же мастерила свечи. В детстве Вероника думала, что эти свечи «испуганные» и содержат страхи тех, кому Матаня гадала. Она до сих пор помнила эти страшилки. Лёшка и Француз обожали пугать малышню, зажигали свечи и в свете пляшущих огоньков корчили жуткие рожи.
К поездке Вероника готовилась с самого утра. Собирала вещи и постоянно поглядывала в окно. Когда напротив дома остановилась чёрная иномарка, она не сразу сообразила, что это за ней. За рулём был Француз, а на переднем сиденье — Лёшка. Он помог погрузить вещи и взял Демида, укутанного в тёплые пелёнки, ей достался розовощекий Платон. Всю дорогу Вероника уговаривала себя, что едет навестить дедушку Стёпу. Она злилась, что её так влечёт домой, что она никак не может оторваться от антоновского родового древа и тянется душой и сердцем к Живому саду.
Её ждали. На террасу высыпала вся семья, из Большого дома пришли бабушка и дедушка. Тут же забрали детей и принялись сюсюкать:
— Демидушка, какой котик смугленький.
— А Платон ну вылитый Мишка в детстве, и глазюки серо-зелёные, антоновские.
Дед Витя скривился.
— Тьфу, что за имена такие?
Арина оглядела улицу:
— А муж твой где?
— На работе. Он за мной вечером приедет.
— Хорошо, Миша куру зарубил, положу вам свежего мяса и яиц.
Засуетились, усадили пить чай. Вероника оглядывалась, искала беспокойным взглядом детей. Полина непритворно оскорбилась:
— Ты напоминаешь Селёдку. Когда её котят на руки брали, она шипела и царапалась.
— Непривычно как-то, — оправдалась Вероничка.
Настя придвинула к ней тарелку с поджаристыми вафлями.
— Попробуй. Это я сделала. Тебе.
— Спасибо.
Вероника ела и благодарила. Её ждали, готовились к встрече, старались угодить и скучали.
После плотного обеда она оставила детей маме и пошла в Большой дом, навестить дедушку Стёпу. Он не спал, увидев её, моргнул и скосил взгляд на тумбочку. Вероника взяла «Аргументы и Факты», но не села, бегло оглядела комнату, переставила на комоде стакан и графин, выровняла кружевную салфетку.
— Как у вас настроение? Что сегодня читаем? — Она принялась листать газету, когда дедушка Стёпа кивнул, остановилась. — Фигурное катание? Ну ладно.
Победителем в мужском одиночном катании стал 18-летний чемпион Европы и мира прошлого года Алексей Ягудин. Кроме него за первое место боролись ещё два представителя питерской школы фигурного катания — Алексей Урманов и Евгений Плющенко.
Читая статью, Вероничка бродила по комнате, останавливалась, неосознанно поправляла то стул, то покрывало, у окна выровняла складки штор и перескочила взглядом с одной статьи на другую, в этот раз о футболе. На улице снова пошёл снег, крупный, как слипшийся тополиный пух. На фоне белых сугробов ярко выделялось чёрное пальто Филиппа и алая куртка Насти. Они вдвоём лепили снеговика. Уже соединили два шара, Филипп катал последний для головы, а Настя всовывала в снежную руку ветку. Они переговаривались и смеялись. Филипп скатал снежок и бросил в спину Насти, попал в помпон на шапке. Она отряхнулась, скатала ответный снаряд и отомстила — попала ему в живот. Про безголового снеговика забыли, начали обкидываться снежками, перебегая от укрытия к укрытию.