Михаил постелил на траву трикотажную олимпийку и разгладил ладонью. Полина пустилась рядом и стыдливо сжала коленями ладони.
— Тихо тут.
— Туз-Мутуз почему-то разгавкался, слышишь?
— Он на любую тень бросается, и Селёдка его постоянно дразнит.
Они замолчали. Кошка притихла в надежде услышать ещё что-нибудь про себя, но повисла уютная тишина.
Михаил обнял Полину за плечи, поцеловал в висок:
— Я скучал.
— Скучал?
— По твоей улыбке, по твоим коленкам круглым и сладким ушкам.
— Я просто немного устала. — Полина усмехнулась, поёрзала и устроилась в объятиях удобнее. — Сейчас уже лучше, хорошо Алёшка помогает.
— И Филипп.
— И Филипп. Не представляю, каково ему быть единственным ребёнком. Бедный мальчик.
Михаил ухмыльнулся.
— Бедный? Несчастный прямо! Его батя на консервном теперь будет начальником. Слышала, они собираются линию для концентрирования соков вводить?
— Это же хорошо?
— Хорошо. Работы будет больше. Яблоки-то наши.
Снова замолчали, Селёдка уже собралась уходить, когда услышала звуки поцелуев и страстный шёпот, утонувший где-то в изгибе шеи Полины.
— Любимая моя заечка, как же скучал…
Селёдка от возмущения вздыбила шерсть. Заечка? Только не это! «Заечка» не предвещала ничего хорошего. Значит, снова будут мять васильки, а потом появятся лысые крысёныши!
Лучше бы завели козу!
[1] Обсуждают приземление на Васильевском спуске немецкого лётчика Матиаса Руста 28 мая 1987 г.
[2] Фильм «Малявкин и компания».
2 Глава. Такое короткое лето
Такое короткое лето,
Такие летучие дни!
Кончается наша кассета,
Но ты ее все же храни.
Женя Белоусов «Такое короткое лето»
1990 год
— С днём рождения!
— Поздравляю!
— С чёртовой дюжиной тебя!
Лёшка расплылся в широкой улыбке. Он обожал свой персональный праздник, ждал подарков и обязательного застолья. Именины всех Антоновых, рождённых летом, отмечали во дворе. К концу августа от регулярных танцев в траве появлялись проплешины. Со стороны соседнего дома двор ограждали высокие кедры, со стороны речной дамбы — плодовый сад, от любопытных взглядов, проходящих по улице людей, его ничего не закрывало, частенько прохожие заглядывали на огонёк и присоединялись к веселью.
Из сарая извлекали здоровенный, почерневший от времени стол, с веранды приносили два столика поменьше, составляли их и застилали тремя белыми простынями. Собирали со всех комнат стулья, правда, их всегда не хватало, поэтому на табуретки клали доски, накрытые покрывалами, и получались кустарные лавочки без спинок. Накануне пекли торт, для Лёши всегда «Наполеон» со сметанным кремом.
С раннего утра вытягивали из окна кухни шнур удлинителя и ставили на верхнюю ступеньку бобинный магнитофон. Воздух наполнялся вкусными запахами и песнями «Ласкового мая». Дядя Лёхач признавал только живую музыку и выносил из чулана щербатый потрёпанный баян. Сыграть мог что угодно, легко подбирал на слух тот же «Ласковый май», правда, пел, нарочно кривляясь, картавя и заменяя слова. Седую ночь превращал в седую дочь, а белые розы в белые козы.
Вспомнив утренние подарки, Лёша расстроился. С конца мая он намекал родителям, что ждёт от них «Электронику Им-18» или хотя бы «Электронику Им-13» Это вам не позапрошлогодний «Ну, погоди», а «Разведчики космоса». А ему подарили дипломат, пластиковый с алюминиевыми вставками, скучный и немодный атрибут натурального ботаника. Предыдущий Лёша прикончил нынешней зимой, катаясь с ледяной горки, и очень наделся, что тот не воскреснет. Он и не воскрес. Хуже! Реинкарнировался, как индусская букаха, прожившая достойную жизнь. Лёша бы предпочёл самый простой рюкзак или пакет, но только не пафосный чемодан на застёжках. Дипломат оттягивал руку, гулко и внезапно падал на пол в середине урока, годился только для драки и хранения желудей. Теперь снова придётся искать наклейки, чтобы не путать своего уродца с портфелями одноклассников и придать ему нескучный вид. Вон Филу давно рюкзак купили, не заставляют позориться, а ему снова придётся таскать этот гроб с ручкой.