«А у нас снова Настя из Славянска с просьбой поставить песню Мурата Насырова. Ну что ж, Настя, мы можем выполнить твою просьбу. В нашей фонотеке теперь есть всё!»
После длинного проигрыша послышался голос Мурата Насырова:
Я — это ты, ты — это я,
И никого не надо нам…
10 глава. Голая, довольная луна
Я сам себе и небо и Луна,
Голая, довольная Луна
Долгая дорога, да и то не моя…
Группа «АукцЫон»
2000 год
Как хорошо, что май заканчивается, и цветы на яблонях в бесовском саду почти облетели. И просто замечательно, что дерево Кости зацветёт только в следующем году. Лана не верила в коллективный бред Антоновых, будто весной можно поймать воспоминания умерших родственников, но всё же опасалась. Чем чёрт не шутит. Вдруг кто-то станет свидетелем одной из их ссор. Орали оба, но родственнички, ожидаемо, встанут на сторону Кости. Конечно, не они с ним жили! Ей достались его слюнтяйство, вечный скулёж, безалаберность. Да он даже кружку за собой не мыл, в одних трусах мог ходить неделю.
Их брак точно нельзя было назвать образцовым, но все же какое-то время они считали себя счастливыми, оба не хотели жить в маленьком провинциальном Славянске и сбежали в столицу за лучшей долей. В Москве почти сразу разошлись, точнее, по документам оставались мужем и женой, даже жили в одной квартире — меньше и проще платить, но фактически жили каждый своей жизнью. Он работал водителем у воротилы средней паршивости, а мнил себя чуть ли не правой рукой мафиози, она же перебивалась случайными заработками, пока не попала в дом к бизнесмену в качестве горничной, после чего быстро перешла в разряд любовниц. С увольнением получила приличные отступные. Всё мечтала съехать и зажить по-новому, но не пришлось. В девяносто седьмом Костя вышел из машины купить своему боссу пачку сигарет, и его зарезали у ларька. Украли пустую барсетку и облезшую кроличью шапку.
Тратиться на похороны не потребовалось, Костин начальник оплатил самый дешевый гроб и место на кладбище. На могиле она была один раз, в тот самый день, когда Костю похоронили. Всплакнула, оставила две гвоздики и вычеркнула из памяти. Не вспомнила бы и о Виталике, если бы не узнала о льготах для матерей-одиночек. Самое время вернуть сына. Виталик уже не малыш, за которым нужно убирать горшок и подтирать слюни, значит, хлопот с ним не будет.
Она представила, как он будет приносить ей поделки из школы, как будет хвастаться друзьям, что «вот та красивая тётя — моя мама», на родительских собраниях мужья располневших клуш будут думать, что она сестра Виталика. А если он увлечётся спортом, она станет возить его на соревнования, может, даже в Европу, а тренер всё будет удивляться, что она рожала, ведь фигура у неё как у восемнадцатилетней.
Воображаемые картины взрослого материнства выглядели весьма привлекательно. Лана купила билет на поезд, собрала по комнате всё, что когда-то принадлежало Косте, и отправилась на родину в середине мая. Она планировала изумить и восхитить местную неизбалованную красотой публику. Уезжала она деревенской лохушкой без маникюра, в джинсах, заправленных в сапоги, с кубанским говором, а вернулась стройной и ухоженной цыпочкой, умеющей отличать Dior от китайской подделки и знающей вкус настоящего краба, а не палочек.
С вокзала Лана сразу же направилась на Производственную улицу, таксист с ней безбожно заигрывал и осыпал комплиментами, решил, что она актриса или певица.
— Где-то я вас видел. Наверное, по телевизору.
— Всё может быть.
— Точно! Передача ещё была про смену тысячелетий. Майя предсказали…
Лана раздраженно фыркнула:
— Господи, только не это! — Ей порядком надоели разговоры про конец света. Все словно с ума сошли с этим Миллениумом.
Таксист тут же поддержал её возмущение:
— Да, надоели до жути! Это я так, к слову. И всё-таки вы артистка, да? — И сам же ответил: — Да! Я так и знал.
Она не стала его разубеждать, оплатила поездку крупной купюрой, барски бросив через плечо:
— Сдачи не надо.
Остановившись перед домом младших Антоновых, Лана наскоро обновила макияж и сбрызнула волосы духами. В последний раз она видела многочисленных родственников Кости полным составом на собственной свадьбе, Полину и Михаила позже, когда родился Виталик. С тех пор прошло восемь лет. Их дети, наверное, подросли, а Полина окончательно обабилась и постарела. Немудрено — столько рожать. Уже тогда её фигура поплыла, а сейчас, скорее всего, она превратилась в натуральную бабулю. Сколько ей? Лет сорок? Интересно, а старшее поколение ещё не вымерло? Лана оглянулась на дом через улицу, который почему-то называли Большим, хотя он уступал в размерах соседнему. Оба здания выглядели не просто жилыми, а ухоженными. Заборы белели свежей покраской, окна сверкали, а палисадники пестрели разноцветными тюльпанами. «Или не вымерли, или продали», — подытожила Лана.