В тот день по лагерю распространился слух, что Антошка – родная племянница жены министра Нины Антоновны. Нянечки, уборщицы, вожатые, даже усатые дядьки на портретах в аллее героев – все улыбались ей, как имениннице, а зав лично представил ее второму отряду, как «настоящего друга и товарища».
– Только скажи, если что не так, – настаивал он.
Конечно, в первый вечер Антошка все еще страдала из-за Веркиного предательства, да и страшновато было, что ее собственный обман вскроется, но добро продолжало сыпаться на нее, как из рога изобилия: девчонки из нового отряда отнеслись к ней не только как к «тети-Нининой племяннице», но и как к маленькой разбойнице, победившей целый отряд врагов, кроме того, уже через два дня на спартакиаде она быстрее всех пробежала стометровку и вывела свой отряд на первое место. Физрук предложил качать победителей, и ее качали всем отрядом. Кроме того, ее приняли в сборную лагеря по легкой атлетике. Теперь она не ходила ни на пионерские собрания, ни на политинформации, все дни проводя на тренировках, а вместо тихого часа вместе с ребятами из сборной до посинения плавая в бассейне. С Веркой они почти не пересекались, а если Антошка и замечала ее в столовой или на линейке, то всегда с презрением отворачивалась.
Время летело так быстро, что Антошка и оглянуться не успела, как наступил конец смены. В последний день в лагере был устроен прощальный вечер. Клуб украсили березовыми ветками и разноцветными лампочками, пригласили вокально-инструментальный ансамбль «Золотой орган» и разрешили переодеться в свою одежду. Оказалось, что специально для этого вечера девчонки привезли с собой кучу нарядов, а вот Антошке надеть было нечего: ни туфель, ни платья красивого, хоть сиди в палате и мечтай о доброй фее. Но фея не потребовалась! На вечер Антошку снаряжали всем отрядом, исключая мальчишек, конечно. Лида Кошкина одолжила ей свою запасную юбку, Роза Нахимова гипюровую кофточку, Света Старыгина туфли на каблуке, из которых она, к своему изумлению, всего за месяц выросла так, что они ей даже на полноги не лезли, а Таня Неймарк, самая главная в отряде красавица, накрутила Антошке волосы и накрасила так, что, взглянув на себя в зеркало, та восхищенно ахнула. Ей даже пришла в голову мысль никуда не ходить, а весь вечер простоять в умывалке перед зеркалом, но девчонки не дали и пяти минуточек. Схватив за руки, они увлекли ее к клубу, откуда на всю территорию уже гремела музыка.
Сначала Антошка чувствовала себя немного скованно, но через десять минут освоилась и весело отплясывала в общем кругу шейк. В глубине души она, конечно, нервничала, что вот сейчас заиграют медленный танец, а ее никто не пригласит. Однако, едва ансамбль грянул первые аккорды из «Песняров» и толстый усатый солист таким же голосом, как у Мулявина, запел «А-лек-сан-дры-ына», физрук Сан Саныч подошел и пригласил ее на танец. У Антошки аж глаза на лоб вылезли. Во дает! Пока они танцевали, Сан Саныч уговаривал ее серьезнее отнестись к легкой атлетике, записаться в спортивную секцию и обязательно приезжать на будущий год, а Антошка лишь молча кивала, деревянно переминаясь с ноги на ногу. После Сан Саныча на медленный танец ее пригласил Толик Подобедов, потом отбою от мальчишек уже не было.
Антошка была счастлива! Она чувствовала себя красивой, взрослой, всеми любимой, и ей совсем не хотелось думать о том, что завтра придется навсегда расстаться с новыми друзьями, а через неделю вообще наступит первое сентября. Ей хотелось лишь, чтобы этот вечер как можно дольше не кончался… но, когда ноги ее в Светкиных туфлях распухли и их начало так страшно жать, что, казалось, танцевать она еще может, а вот стоять уже никак, объявили последний танец. Ансамбль заиграл самую популярную в то лето песню «Шизгара», Антошка, на минуточку отошедшая в сторонку, чтобы перевести дух, хотела опять ринуться в круг, но вдруг кто-то тронул ее за плечо. Она оглянулась и увидела Верку. Ну и наглость, после такого предательства еще и лезет!
– Чо надо? – враждебно спросила она.
Та одними губами ответила:
– Поговорить.
– Да иди ты! – крикнула Антошка и кинулась в самую гущу танцующих.
А на следующий день был разъезд. Девчонки обменивались адресами, записывали друг другу в блокноты всякие стишки вроде: «Что пожелать тебе, не знаю, ты только начинаешь жить, от всей души тебе желаю с хорошим мальчиком дружить». Мальчишки тоже писали, но проще, без рифм, например: «Антоша, ты отличный товарищ, желаю тебе всегда оставаться такой же веселой и спортивной». У Антошки набралось полблокнота таких записей.