Артур скрылся за дверью, Антошка хотела было юркнуть за ним, но Людка задержала ее: «Симпатевый у тя кавалер, армянин, что ль?» Та чуть со стыда не сгорела.
Фильм оказался цветной и очень красивый, но в чем там было дело, Антошка понять не успела, так как, когда по экрану еще только титры ползли, Артур облокотился на спинку ее кресла, а она, решив, что он хочет ее обнять, прильнула к нему. Некоторое время она сидела так, окаменев от мысли, что Артур теперь точно решит, что она нескромная, но, когда он передвинул руку ей на плечо, успокоилась и принялась мечтать. Она мечтала о том, что после фильма он скажет ей: «Давай дружить», а она ответит: «Давай», и они станут вместе ходить в кино и на танцы. Пацаны из класса, как в фильме «Вызываем огонь на себя», будут кричать ей вслед: «Эх, Морозова!», а девчонки хоть и зауважают, но за спиной будут нарочито громко хихикать и сплетни распускать.
Вспомнив, что через полгода Артур поступит в институт, она ужаснулась, но, решив, что каждую неделю будет ездить к нему на электричке и все будут знать, что у нее в Москве парень, успокоилась. Незаметно для себя она уснула, а проснулась, когда зажегся свет, и оказалось, что у Артура спина белая, как у снеговика, потому что в темноте они сели на испачканные побелкой сиденья. Она принялась его отряхивать и старалась вовсю, а когда подставила ему свою спину, он только один раз погладил ее.
– Не стесняйся, три как следует, – подбодрила она, но Артур смущенно сказал:
– Да у тебя-то спина чистая.
После тьмы кинозала на улице было как-то особенно светло. Сугробы искрились, небо было синее-синее, у людей, как у волшебных драконов, изо рта клубами валил пар, а деревья все в инее, как на параде, стояли не шелохнувшись. До остановки было недалеко, и Антошка замирала при мысли, что в любую минуту может прийти Артуров автобус, и, пробормотав «пока», поскальзываясь на накатанных льдинках, он побежит к нему и уедет, так и не предложив ей дружить.
А ведь она мечтала об этом с самого детского сада! То есть не о том, что именно он предложит, они ведь всего три года назад познакомились, а вообще какой-нибудь хороший мальчишка. Об этом мечтают все девчонки, даже совсем некрасивые. Только одни в этом честно признаются, а другие делают вид, что им все равно. Что же касается красивых, так тех хлебом не корми дай похвастаться: то один дружить предложил, то другой. Антошке пока еще никто не предлагал, и хоть она, конечно, переживала, но все ж с ума-то не сходила. Не то что некоторые.
Взять хотя бы Маринку Лесину. В прошлой четверти на уроке химии та уронила на пол какую-то бумажку. Химичка велела ее подобрать и выбросить в мусорное ведро, но на перемене Колька Фролов эту записочку оттуда выудил и громко на весь класс прочитал. Оказалось, что там было написано: «Марина, ты мне нравишься, давай с тобой дружить. Алеша». Тут все начали задирать Скворцова, потому что он у них в классе единственный Алеша, а Маринка хоть и отличница, но очкарик и ябеда. Тогда Скворец, чтоб доказать, что это не он писал, стал совать всем под нос тетрадку со своими каракулями, а Светка Сысоева схватила Маринкину тетрадь, чтобы почерк сверить, и выяснилось, что записку эту Лесина написала себе сама! Тут состоялось такое массовое ликование, что ей ничего не оставалось, как отпроситься домой и до самых каникул в школе не появляться.
Народищу на остановке скопилось столько, что автобусы, и без того полные, проезжали мимо, выпуская тех, кому надо было выходить, на полдороге к следующей.
– Хочешь, пешком пойдем? – предложил Артур.
– Куда?
– Я тебя домой провожу.
Радость горячей волной окатила Антошку с ног до головы, но все же она честно предупредила:
– Я далеко живу, в Текстильщиках.
– Да я знаю. Мы осенью у вас на стадионе нормы ГТО сдавали.
Просияв, она сказала: «Пошли!», и так, словно ничего в этом особенного не было, взяла его под руку.
Про боль в ногах она себе думать запретила. Нет ее, и все! Пока в кино спала, не болели, значит, и теперь не будут. Всякий раз, когда нужно было мобилизовать свою волю, она вспоминала любимую с детства «Повесть о настоящем человеке», в которой сбитый немцами советский летчик месяц без еды с перебитыми ногами по лесу полз, а когда дополз и ему их в больнице отрезали, на протезах научился вальс танцевать и самолет водить. Вот и сейчас вспомнила.