— Тебе нужно вернуться сюда, — предложил папа, опираясь на ореховую трость, которую воткнул в землю. Он, словно адмирал Нельсон, продолжал обозревать окрестные холмы. — Мы могли бы заботиться о тебе.
— Нет необходимости, — сказала я. — У меня все хорошо дома.
В глазах отца появились слезы, но я не могла понять, чем — тревогой или холодом — они были вызваны.
— Я открыла пятое измерение, — сообщила я ему. — Мне нравится быть одной.
— Весной мы приедем тебя навестить. — Папа снял кепку и рукой в перчатке провел по волосам от уха до уха.
— Нет, — попросила я, — не стоит. Лучше сама к вам приеду.
Сейчас, когда все вокруг было покрыто снегом, весна казалась мне очень-очень далекой, как раньше Рождество.
Моя мать держалась отлично, если не считать нескольких всхлипываний над костями индейки. Один или два раза — обычно после бокала джина с тоником — она трогала шар на елке и, наблюдая, как он раскачивается и отражает свет, глубоко вздыхала. В целом же мой визит обходился без серьезных взаимных обвинений.
Несколько раз мне удалось погулять одной. Я долго бродила по чистому снегу, чувствуя полную гармонию с белым строгим пейзажем. Даже побывала в церкви и с радостью обнаружила, что в ней так и не установили нормальную систему обогрева — до сих пор не удалось собрать необходимую сумму пожертвований. Положила две иностранные монеты на блюдо для сбора денег. В конце концов, я не собиралась помогать им согревать эти древние камни.
В качестве компенсации Всевышнему я бросила некоторую сумму в ящик для пожертвований. Не думаю, что Бог был там, где жила я, но, возможно, он все же существовал, скрываясь где-нибудь в Африке.
По прошествии трех дней я стала подумывать о возвращении домой. Желание не было настолько сильным, чтобы рвать на себе волосы, наоборот, спокойное и легкое, оно не нарушало гармонию в моей душе. Я была настолько признательна родителям за корректное отношение к моему разводу, что не хотела подвергать свое спокойствие большему испытанию. Я знала, что в любой момент отец может предложить себя в роли посредника, чтобы попытаться заново связать узел, или мать придет утром и сядет ко мне на постель для задушевного женского разговора. До сих пор мне удавалось избегать этого, но я чувствовала, что скоро наступит предел. К тому же, если Рождество и следующий за ним день подарков вполне разумно считаются частными семейными праздниками, потом наступило время, когда дом открыт для всех — по крайней мере так было всегда заведено у моих родителей. И естественно, каждый приходящий спрашивал, куда подевался Джек.
— Работает, — отвечала я. Мужчины глубокомысленно кивали, а женщины сочувствующе улыбались мне.
Перспектива продолжать подобное общение меня совсем не радовала, и после ухода последнего гостя я сообщила родителям, что завтра уезжаю домой.
— Ты обещала навестить нас весной. — В голосе отца звучало легкое осуждение.
— Когда именно весной, Джоан? — Мать не зря задала такой вопрос, я думала отложить приезд до конца мая, но теперь не получится.
— Думаю, на Пасху. — Мне по-прежнему казалось, что это очень далекое будущее.
Признаюсь честно, я почти не верила своему счастью — пребывание у родителей обошлось без лишних сцен, и отъезд тоже мог стать спокойным. Естественно, интуиция не подвела меня, хотя опасность нагрянула не изнутри, как я ожидала, а извне — по телефонным проводам.
Глава 2
Я уже упаковала вещи и приготовилась к отъезду. Мы как раз собирались приступить к раннему ленчу, когда зазвонил телефон. В это время я проходила мимо и взяла трубку.
Мужской голос спросил:
— Джоан, это ты?
— Да, — ответила я.
— Счастливого Рождества. Это Джек.
— Я узнала.
Главное, чтобы родители не поняли, с кем я разговариваю.
— Ты совсем не удивлена.
— Да, это так, — невозмутимо произнесла я. Мой отец спросил из гостиной, кто звонит. — Один мой друг, — крикнула я в ответ. — Садитесь к столу без меня.
— Извини, — сказал Джек, — что оторвал тебя от еды.
Я ждала и молчала.
— Алло? Джоан?
— Я здесь.
— Я приехал домой вчера вечером, хотел повидать тебя, но ты уехала.
— Естественно.
— Надеюсь, ты не будешь возражать, — я зашел в дом и переночевал. У меня ведь по-прежнему есть ключ.
Мать, проходившая мимо меня с супницей в руках, остановилась и спросила театральным шепотом: