Внезапно (в этом нет ничего странного) я поняла, что вела себя очень глупо, стоя на стуле в таком виде под влиянием водки и шоколада, борющихся внутри меня. Мысли «Ах, разве это не счастье?» вдруг начали казаться мне сомнительными. Я посмотрела в глубь дома — в темноту, и мне захотелось, чтобы она приняла меня в свои бархатные объятия, успокоила Глубоко нырнуть в тишину — вот что мне было нужно, чтобы в укрытии снова наслаждаться уединением. Но вместо этого, как я ни старалась остаться в стороне, поняла, что внимательно вслушиваюсь в звуки веселого празднества, продолжающегося в соседнем доме. Хуже того, меня интересовала всего лишь одна деталь, а именно — голос одного из гостей, который, как мне показалось в тот момент, пел «Мой путь». И я вслушивалась в него всей душой и всем сердцем.
Читатель, я дрожала от этого голоса, и языки пламени лизали мое лоно… Я вздрогнула, встряхнулась. Абсурд. Глупость. Я напилась — это было очевидно. И я вернулась в комнату, выходящую в холл.
Сюда не проникали ни свет, ни звуки, и мне показалось, что вечер не так уж испорчен. Я стояла, запихивая в рот конфеты, и размышляла. У меня только что был нервный приступ, вот и все. С моей бабушкой они случались постоянно. Значит, такова наша фамильная особенность. Это открытие почти не удивило меня, учитывая состояние, в котором я находилась. Выпитая водка плюс неестественность сцены, которую я наблюдала, и ее основного действующего лица: свечи, бросавшие блики на лица зрителей, неверный свет факелов на белом пальто и лице его владельца, — кто мог бы устоять перед столь впечатляющим зрелищем? (Появилась робкая мысль, что Мод и Реджинальда оно бы не увлекло, но я проигнорировала ее…)
После размышлений я почувствовала себя лучше. Холоднее, спокойнее. Естественно, это был всего лишь легкий приступ. Я просто слишком много читала и неправильно выбрала книгу, — все эти откровения Бронте, весь этот вздор о героях с темными кудрями и огнем в глазах. Ведь я не собиралась жертвовать своей замечательной уединенной жизнью и пятым измерением ради какого-то магического вечера в заполненном людьми саду, правда ведь? Нет, только не я. «Возвращайся, — сказала я себе. — Спускайся с небес, девочка». И спустилась, чувствуя облегчение от того, что снова в безопасности.
Я прополоскала рот водкой, чтобы смыть что-то приставшее к зубам, и почувствовала себя гораздо лучше. Вы, наверное, думаете, что меня успокоила почти полная тишина. Вечеринка Дарреллов, по всей видимости, продолжалась в саду. Лишь слабые отголоски праздника достигали моей комнаты, но сейчас они уже не искушали меня. Приступ закончился. Я стояла, прислонившись к зашторенному окну, и, довольная собой, спокойно пила водку. Тихая, уединенная ночь. Прекрасно.
А потом в тишину внезапно ворвался звук мотора: я отчетливо слышала, как по улице проехало такси и остановилась около дома. От ритмичного урчания мотора по моему телу пробежали волны, и маленький язычок пламени вновь зажегся в совершенно неподходящем для него месте. Я затрепетала, прислушиваясь к звуку мотора. Понятно, почему парни, которые работают на ярмарках, считаются сексуально озабоченными — причина в том, что они проводят все ночи рядом с вибрирующими аттракционами. Когда машина отъехала, я ощутила огромное удовольствие — не такое, как после оргазма или чего-нибудь в этом роде, а просто… ладно, хорошо — думаю, в связи с дрожью, вызванной механическими колебаниями. И подумала, что я очень счастливая женщина, потому что способна наслаждаться самыми простыми радостями жизни одна, без посторонней помощи. «Мм, мм», — еле слышно выдохнула я. Верный признак удовлетворения.
Но потом я замолчала, услышав знакомый скрип калитки и шаги по дорожке, которые прогнали из моего тела последние приятные ощущения.
«Чертов Джек», — подумала я. Не подошла к телефону, и он приехал проверить.
На месте исчезнувшей страсти образовалась глыба льда. И она, в свою очередь, заморозила мои сомнения в том, действительно ли одиночество — приятное состояние. Я не хотела никого видеть. И, естественно, не собиралась открывать дверь Этому!
Звонок.
Уходи.
Я подождала. Шагов не слышно.
Еще звонок.
Я подумала: «Я могу оставаться здесь столько же, сколько ты готов стоять там». За исключением одной маленькой лампы, в доме больше не было света, и невозможно было догадаться, что я внутри. Шторы задернуты. Он не мог знать наверняка.
Третий звонок и топтание на крыльце.
И вдруг я вспомнила. Черт, сволочь, негодяй! У него ведь есть ключ. А с ключом он может войти сюда в любую минуту.
Я прижалась к стене и попыталась разглядеть что-нибудь через стекло входной двери, но от него отражался лунный свет. Нужно как-то сделать вход недоступным для разрушителя моего одиночества!