— Скажи, чтобы он отвалил! — вырвалось у меня.
— Джоан! — Отец был поражен. Бумаги упали на пол.
— Но, послушай, этот тип назойлив. И кому, скажите на милость, это может быть интересно?
Действительно, кому?
— …Не правда ли? — Ведущий закончил фразу, неодобрительно пожав плечами.
«Не отвечай, — молила я про себя, — я ничего не хочу знать. Просто откажись».
Но Финбар поступил по-другому — он продолжал с улыбкой размышлять, будто этот вопрос был важен, как сотворение мира.
И в итоге сказал:
— Конечно, есть…
Ведущий в ожидании поднял голову, но Финбар сомкнул губы — маленький мальчик внезапно лишился дара речи — и молча подмигнул.
Если журналист и дамы по ту сторону экрана сидели на кончиках стульев, то я едва не свалилась с кресла.
— Джоан, хочешь большую чашку кофе? — спросил отец.
— Ты не сможешь заснуть, если выпьешь кофе, — вставила мама.
— Пожалуйста, помолчите, вы оба. Я хочу послушать.
— Он очень привлекательный, — с тоской произнесла мама, как будто наконец пришла к какому-то выводу.
Ведущий продолжал:
— И что, эта девушка, играющая особую роль в твоей жизни, известная персона?
Финбар рассмеялся. Снова стали видны симпатичные маленькие пломбы.
— Знаете, я бы все-таки предпочел не говорить об этой стороне моей жизни.
— О, перестань, — весело возразил ведущий и привел убийственный аргумент: — Ты же пришел на шоу. Ты очень известный человек и прекрасно понимаешь, что нас всех больше всего интересует. — Он снова наклонился вперед. — Может быть, она никому не известна. Начинающая молодая актриса? Давай, давай, мы все заинтригованы.
Он повернулся к зрителям, те, посмеиваясь, соглашались с ним.
Было заметно, как Финбар борется с собой.
— Зрители ждут, — произнес его мучитель.
Лоб Финбара разгладился, похоже, борьба завершилась. Он сказал:
— Есть один человек. Наши отношения только начинаются. — Он поднял руки вверх. — Ну, вот и все. Следующий вопрос.
Но журналист продолжал давить.
— Она из мира театра?
— Нет, — несколько устало ответил Финбар, — никакого отношения к театру. Преподает в школе и любит поэзию, как и я.
— Преподает в школе? — И ведущий, и зрители были шокированы.
— Джоан, похоже, это о тебе, — сказала мама. — Он ведь говорил, что ты хорошо разбираешься в поэзии. А твой Робин знает?
Но я не могла вымолвить ни слова, меня поразила та же догадка, которую высказала мама. Он мог говорить обо мне. Сразу вспомнилась встреча Нового года, театр «Олдуич»… Я начала грызть ногти.
— Дорогая, не делай этого, — попросила мама.
Расследование на экране продолжалось.
— И чему преподаватель школы может научить такого яркого человека, как вы, мистер Флинн?
Мистер Флинн угодил в расставленную ловушку. Он признался:
— Вас это удивит…
— Хо-хо, — развеселился охотник, — возможно, помогает учить роль? Такие уроки, или… — Он уже не скрывал хитрости во взгляде.
— Нет, помощь с текстом мне никогда не требуется. Я всегда учу роль один, когда все остальные крепко спят! — Было заметно, что Финбар испытывает облегчение, решив, что удалось перевести разговор с жизни любовной на безопасную почву профессиональных приемов.
Но журналиста не так-то легко было сбить со следа.
— Понятно. Однако существует мнение — не правда ли? — что за каждым великим мужчиной стоит… — Ведущий пожал плечами и улыбнулся, выдерживая паузу. Фразу можно было не заканчивать. — Значит, она принимает активное участие в твоей нынешней подготовке к… — он сверился с записями, — пьесе «Кориолан».
— Вовсе нет, — спокойно ответил Финбар.
— Но она будет на премьере?
— Естественно.
Финбар начал открыто проявлять признаки напряжения. Ведущий как профессионал понял это и немного ослабил натиск. После небольшой победы он прислонился к спинке стула, — теперь он мог позволить себе быть любезным.
— Надеюсь, мы увидим вас вдвоем, позирующих фотографам после премьеры, и тогда любопытство зрителей будет удовлетворено. Правильно?
Мне казалось, что Финбар кивнет с облегчением после этой фразы, но, похоже, у того открылось второе дыхание.
— Надеюсь, что нет, — серьезно ответил он. — Я считаю, что частная жизнь людей должна быть закрыта для посторонних. Не вижу причин, по которым мои друзья должны становиться общественной собственностью. И они… — В его голосе послышалась горечь. — Не следует изучать их так же внимательно, как меня.