Кажется, объяснений не было, но как-то сразу нам обоим стало все понятно. Наши романтические чувства крепли. Не было дня без встречи. Если мы были на разных территориях, то обязательно говорили друг с другом по телефону. Сергей был большим франтом, и, зная мою любовь к нарядам, непременно интересовался, какое платье на мне надето. Я ловила каждое его слово и взгляд. От его внимания я просто летала на крыльях! Мои желания материализовались, не успев сформулироваться. Я ему в шутку говорила: «Сережа, ты – не Сережа, а подарок к 8 Марта». Мы не скрывали своих чувств, и наш дружный коллектив с пониманием относился к ним. По крайней мере, на всех мероприятиях место около меня не занималось: оно – для Сережи.
Долгое время о нашем романе мне напоминали бабочки, которых мы вместе с ним рисовали в моей ванной комнате. Причем, обмолвилась я о своем желании вскользь, а вскоре им были принесены трафареты, краски и придумана технология, как этот «шедевр» увековечить.
Пришел момент, когда чувства переполнили нас. После первого бурного объяснения он сказал: «Идем к твоей маме, все ей расскажем. Я хочу быть с тобой всегда». Мне стало страшно и за себя, и за его жену и сына. И за него. Гипертрофированное чувство ответственности сыграло со мной злую шутку: а вдруг я не смогу его сделать счастливым… Мой страх был так велик, что он запнулся на полуслове и никогда больше к этому разговору не возвращался. Тогда, вероятно, и был сделан его выбор. Мы еще некоторое время работали вместе, затем почти одновременно ушли. Изредка мы встречались, но, наверно, с целью отвыкания друг от друга.
Спустя много лет, с разрывом в несколько лет, мы дважды встретились с ним в метро, но в один календарный день: 8 марта. В первый раз мы узнали друг друга, но, поздоровавшись, разошлись. Вторая встреча произошла недавно, поздним вечером, на станции метро Площадь Ильича. Я отметила, что одиноко стоит утомленный сгорбившийся человек. На франта он совсем не похож: одежда ему просто служит защитой от ненастий. Наверно, и я не выделялась из толпы, потому что даже мимолетного взгляда не было брошено в мою сторону. Ох уж, наши комплексы! И почему бы ни подойти к нему и ни сказать: «Здравствуй, Сережа! Вот мы и встретились. И прошло-то всего тридцати лет…»
Сергей №3
Первый человек, которого я встретила в свой первый рабочий день на новом месте, был Сергей. Мы столкнулись с ним на тесной лестнице. На его вопрос, по какому вопросу я сюда забралась, я ответила, что теперь буду здесь работать. «Даааа?» – удивленно протянул он. «Ну, а я – зам. начальника центра». На управленца он совсем не был похож: задорный взгляд, загорелая физиономия, высоко закатанные рукава рубашки, обнажающие крепкие загорелые руки. И ладони работяги. И жар от него шел как от печки. Причем, от печки, в которой пекутся вкусные пирожки. Был он для всех своим парнем, первым балагуром и заводилой на вечеринках.
Долгое время мы просто приятельствовали. Говорили, что он очень заботливый муж и отец. Да он и не скрывал этого! Женился он на самой красивой девушке – практикантке, пришедшей к нам на работу. Был он в меру карьерист, в меру циник, ездил на старой Победе, в которую всегда набивалась куча желающих попутчиков.
В то время, когда я замещала председателя профкома, пришло на центр несколько паласов для раздачи особо активным строителям социализма. Сергей вызвал меня в кабинет и сказал, что один палас нужен ему. «Как решит жребий» – невозмутимо ответила я ему.
« И откуда ты такая принципиальная?» – с досадой воскликнул он. Палас ему не достался.
После одной из ноябрьских демонстраций, на которые нас обязывали ходить, Сергей мне принес пачку моих фотографий. Отдал со словами: «Всю пленку на тебя потратил». Фотографии мне понравились. Видно, что человек выбирал выгодные ракурсы!
Однажды потекла в моей ванной труба. Каких только сантехников я ни приглашала: через несколько дней после замены труба снова лопалась. Народ в то время был отзывчивый: делился своими проблемами и старался помогать их решать. Некоторые острословы предлагали принести в жертву трубе черного петуха. Как ни странно, Сергей выразил желание побороться с этой трубой. Труба его победила, но какой-то он стал тихий и задумчивый…
Настало лето, и начались наши вылазки на пасеку и в горы. Потом он признавался, что до последнего момента не мог поверить, что я соглашусь с ним ехать, общаться с его друзьями пасечниками, готовить на них всех еду и спать с ним в одной палатке в одной постели. Однажды безветренным теплым вечером мы гуляли по предгорьям и подошли к глубокому оврагу.