Петр в знак истинности чувств решил преподнести Полине в подарок два своих пальца. В клинике для сексуальных меньшинств ему помогли отделить мизинец и указательный. Петр преподнес замороженный подарок, в смущении ожидая ответа. Полина с благодарностью приняла его и прошептала: “Я тоже к тебе неравновкусна”. Отношения достигли измерений, доступных только настоящим антропофилам. На этом Петр не остановился и принес все свое тело в дар в качестве полотна для картины. Особенно ему нравилось читать стихи из африканского сборника Полины под размеренные острые покалывания на своей коже. Полина рисовала автопортрет иглой.
Так они прошли все стадии цветения любви, смутно предчувствуя близость плода их особенных отношений. Полина не признавала компромиссы ни в литературном творчестве, ни в любовной страсти . Она пожелала отдаться до конца — только так можно создать лучший творческий перформанс. Законодательство Османии запрещало браки антропофилов, поэтому они решили пожениться в Московии.
Он встретил Полину утром, издалека узнав ее черно-змеистые волосы, ладную фигурку и миндальный разрез глаз. Маленькая Полина и высоченный Петр обнялись, и потоки спешащих одновременно во все стороны пассажиров еще долго обтекали их. Оформление брачных отношений не заняло много времени: Московия славилась либерализмом и отсутствием бюрократии. Единственная заминка произошла в административном здании со всевозможными электронными помощниками. Свежеиспеченные жених и невеста выбирали опции заключения брака в обширном меню робота. Они долго сомневались между “свободным гражданским браком” и “особым гражданским союзом”. Робот задал ряд уточняющих вопросов и сделал вывод, что речь идет об антропофильских отношениях, поэтому предложил выбрать “слияние гражданской ответственности”. Опцию о заочном венчании в церкви молодожены единогласно отвергли. Наконец, брак под землей был заключен.
Выходя из зала, Полина заметила робота-гадалку и со смехом потащила Петра к “занятной игрушке”, как она выразилась. Робот напророчил Полине путешествие на райский остров и неизведанное творческое озарение. “Не желаете ли вы поддержать андроидов в борьбе за их права?” — неожиданно обратилась к супругам странного вида девушка. “Андроиды ничем интеллектуально не отличаются от людей, поэтому у них должны быть аналогичные права, понимаете?” — продолжала клянчить активистка, ее глаза казались одновременно потерянными и украденными. Петр, чтобы поскорее отвязаться от навязчивой особы, оставил подпись в ее фотонном планшете. Полина вежливо и убедительно отказалась.
Влюбленная парочка не планировала отмечать знаменательное событие в шумной компании и уединилась в снятых Петром апартаментах. Едва они зашли в уютное антропофильское гнездышко, как Петр прижал Полину к стене и начал стаскивать с нее одежду.
— Может, сначала в душ? — задыхалась Полина.
— Сейчас, я хочу тебя сейчас, — дрожал голос Петра.
Они сладко безобразничали прямо на полу. Петр облизывал ее тело от мочек ушей до миниатюрных ступней. Она выгибалась, прижимая его голову к себе. Он покрыл ее нежнее дуновения опахала. Потом, истомленные, они лежали на кровати и курили новомодную кальянную смесь. Сон и явь смешались в причудливый экзотический коктейль. Из аквариума выплыли фантастические рыбы и медленно витали по комнате. Полина смеялась над тем, как Петр пытался подражать рыбам, неуклюже взмахивая руками-плавниками. Тот в ответ ласково дразнил Полину “хорошенькой индейкой”. Постепенно влюбленные потеряли ощущение собственных тел, обратились в сказочных птиц и улетели в туман куда-то под потолок.
Утром Петр проснулся первым. Он с умилением смотрел на спящую Полину, боясь разбудить ее неловким движением. Наконец она проснулась и с улыбкой заметила: “А все-таки не помешало бы освежиться!” В душе он тихонько спросил ее:
— Ты готова?
— Поцелуй меня, — ответила она и доверчиво прижалась к нему под струями воды. Обнаженные,
они прошли в прежде закрытую комнату, где стояло антропофильское ложе, больше похожее на священный жертвенник. Она легла на спину и приняла таблетку экстазиума. Тихо играла тантрическая музыка. Нежно целуя, он мягкими движениями рук умастил ее прекрасное тело кокосовым маслом. Когда дыхание Полины стало едва заметным и глаза расслабленно закрылись, он овладел ею. Она тихо простонала, запрокинув голову. Он взял тяжелый стальной нож и коснулся холодным лезвием ее груди. Она попыталась приподнять руку, но тело не слушалось. Лезвие враз вскрыло грудину. Ее оргазм и судороги агонии слились в едином порыве. Раздвинув ребра, он глубоко вдохнул пар, отошедший от ее внутренностей, и извлек сердце. Он благоговейно держал трепещущее средоточие жизни и вместилище ее души. Сердце требовало поцелуев — он повиновался. Затем неторопливо отделял плоть от костей, возвращая ее тело в изначальный хаос, и нежно облизывал каждый кусочек, прежде чем отложить его в общую бесформенную груду.