Пьяный от запаха свежей крови, Петр потерял счет времени и не заметил, как окончил. Перекладывая части тела в огромный холодильник, он ощутил голод. Мясо на сковородке игриво вторило Петру, напевающему любимую детскую песенку Полины. Сдобрив блюдо шафраном и карри, он приступил к трапезе. Мясо таяло во рту. Он задерживал дыхание, стараясь не упустить ни малейшего нюанса вкуса. Некоторые антропофилы делились плотью возлюбленных с друзьями, но Петр считал подобную щедрость более мерзким извращением, чем групповой секс. Всю Полину съест он сам. Пустая тарелка свидетельствовала — он более не будет прежним. Петр подошел к большому во всю стену зеркалу и увидел татуировку Полины. На его груди ее лицо дышало вместе с ним — они превратились в единый организм. Ночью ему снилась Полина. Она звала его, уплывая на огромной черепахе вдаль по Гангу.
Утром он перемолол кости Полины в муку и направился в парк у здания Большого театра, где они любили прогуливаться. Вдоль узкой тропинки Петр широкими движениями сеял остатки телесной оболочки Полины — весной здесь вырастут цветы. Ветерок смешивал сероватую костную пыль и снег в завитушки поземки.
Пастор Федор медленно шел по парку, наслаждаясь дрожащим зимним воздухом. Изредка перекликались певучие малиновки, и лучи солнца бриллиантово отражались на снегу. Он увидел мужчину. Зрение не обманывало: они часто пересекались на разных светских приемах. Внезапно пастор осознал, как невыносимо далее сдерживать чувства, рвущиеся изнутри: да, он,грешник, любит этого человека и хочет ощутить на языке его плоть. Пастор резво направился к высокой фигуре .