На свежем воздухе было куда лучше. Благо, что Тьяго привык, что на него постоянно глазеют и поздравил себя с мудрым решением, которое посетило его взбалмошную голову. Перед тем, как отправиться на вечеринку, он провел в душе куда больше времени, чем обычно, заставил себя гладко выбриться и постричь ногти, под которыми вечно темнела полоска грязи.
Гигантский открытый бассейн на улице обрамляли столы с шампанским, закусками, фруктами и сладостями, элегантные композиции из цветов и изящные кованные лавочки, на которых можно было присесть и передохнуть, если в ногах начинала ощущаться слабость от неспешной ходьбы под весом дорогих нарядов и украшений.
Тьяго тихонько присвистнул не скрывая восторга от бассейна.
- В семье готовят олимпийского чемпиона по плаванию? - Вполне могло сложиться, - вполне серьезно ответила Вера. - Сестра попросила у папы бассейн на день рождения. Лет семь назад... Викторию, это, кстати, моя старшая сестра, ее за уши невозможно было вытянуть из воды и как итог, серебряная медаль на чемпионате Европы по плаванию среди юниоров восемь лет назад. - А мне на каждый день рождения дарили кусок нормального мяса, мама его жарила и я мог ни кем не делиться. Это было вместо торта. Вера не совсем поняла, что имелось в виду по словом «нормального», но догадалась, что если спросить, то об аппетите на сегодня придется забыть. - Идем, я тебя с папой познакомлю. Не разделяя воодушевление, которое с головой накрыло девушку, Тьяго понимал, что за призрачные надежды, возложенные на этот вечер, сейчас будет произведена плата. Благо, что не нужно было вручать подарок лично. Как оказалось, по этикету, их передавали еще на входе в дом строгого вида даме, с дежурной улыбкой и она уносила их в недра гигантского особняка, будто подкармливала древнее прожорливое существо, которому было все равно что есть, главное, чтобы побольше.
Симон Фон Венерлисс не задерживал разговорами своих гостей и уделял пару минут каждому. - Папа, позволь представить, это Тьяго Барфольд, мой друг. Тьяго, это мой отец — Симон Фон Венерлисс. - Господин судья, рад знакомству, - не напуская лишней ненужной серьезности поприветствовал Тьяго мужчину в иссиня-черном костюме с бабочкой, который до болезненного совершенства контрастировал с белой сорочкой. Пристальный взгляд прошелся по смуглому лицу юноши и Симон без труда распознал к какой народности тот принадлежал. Но данный факт можно было упустить из вида и позволить великодушию разбавить здравомыслие некой долей наивности в вопросах предвзятости к цыганам, однако перебороть привычку Симон Фон Венерлисс не смог, потому что в глаза бросилось то, с каким трепетом младшая дочь взирала на молодого человека, которого скромно обозначила своим другом.
- Взаимно, молодой человек. Господин судья хотел было уже поинтересоваться чем парень занимается, но обратил внимание, что в том отсутствует характерная для цыган черта — они всегда шарили глазами вокруг, словно не могли отключить поиск наживы, которые передавались с молоком матери.
Слишком формальный вопрос, мог испортить другу Веры настроение, впрочем, дочери тоже. Это можно будет выяснить в более спокойной обстановке, не вгоняя никого в краску. К тому же, по этому Барфольду скоро пройдется локомотивом дражайшая Эстер. И пока, выводы относились к вещам неуместным в отношении молодого человека, обыкновенное человеческое сочувствие помимо воли всколыхнули сердце Симона.
- Прошу, чувствуйте себя, как дома, - прозвучали неожиданно гостеприимные слова и Тьяго подумал, что ему это послышалось, но к юбиляру уже подошли двое мужчин солидного вида в таких же идеальных костюмах. - Ты голоден? Если, честно, я — да. Пошли перекусим! Вера чувствовала, что знакомство Тьяго с мамой, пройдет далеко не так мило, как с отцом. Все тело пробирала гадкая дрожь. Тут уже и внимание не так грело душу, ведь его львиная доля доставалась именно Барфольду, а Вера, словно превратилась в тень, рядом с ним.
Женская половина гостей, особенно те, кто был помоложе, будто вовсе и не замечали, что красавец имеет спутницу.
Или это разыгралась не на шутку слепая ревность? А может, из-за юного возраста, Вере не хватало психологической способности наслаждаться моментом.
Лекарство, благо, было представлено в изысканных угощениях. Нагрузив свою тарелку, нежнейшими гребешками, Вера решила, что ей стоит как можно быстрее увести свое «сокровище» от десятков алчно горящих глаз.
Тьяго тоже старался скрывать, что нервничает — он все меньше улыбался, пока красивые губы окончательно не сжались в прямую лини. Парень с облегчением принял предложение подкрепиться, в какой-то момент осознав, для чего Вера на самом деле затащила его на эту вечеринку.