Нет, она не шла, а будто плыла, в своем простом, изящное синем платье, скромном, однотонном, струящимся вниз словно морская вода. Ее светлые волосы были уложены в простую прическу, взгляд сосредоточен и можно было разглядеть печальные складки у линии идеальных розоватых губ. Наверняка, у нее потрясающая улыбка. Она изредка кивала в знак приветствия кому-то из гостей, но все так же оставалась невероятно серьезной.
Девушка кого-то искала глазами. Замерла на секунду и подошла к Вере и ее матери. Прервав явно тяжелый, непростой разговор, она склонила голову и начала, что-то тихо говорить. Вера замерла и заметно погрустнела, кивнула, соглашаясь с чем-то...
И тут незнакомка в синем подняла голову посмотрела на Тьяго. Ее бездонные глаза с поволокой, через секунду должны были продолжить свой обзор, но остановились на нем и лицо, будто просветлело. От изумления девушка, едва не попятилась назад, в то время как Тьяго, кажется, забыл, что может дышать.
Музыка стихла, квартет уступил импровизированную сцену виновнику торжества, который галантно пригласил супругу и Эстер не оставалось ничего, как выпустить младшую дочь «из зубов». Нацепив обворожительную улыбку, она устремилась в центр внимания, оставив Веру мрачнее тучи, в компании с девушкой, которая не могла быть реальной — словно зыбкий, чистый, прекрасный ангел.
- Виктория! Донесся приглушенный возглас со стороны и девушка, стряхнув чары оцепенения, отозвалась на произнесенное имя.
«Виктория... Викки» - память Тьяго тут же сложила нехитрый ребус.
Сестра Веры.
Понимание того, что это прекрасное видение скроется из виду, хоть на секунду, заставило Тьяго вздрогнуть, как от жуткого ночного кошмара, но как на зло, к нему подошел мужчина, узнать которого было просто невозможно.
Мэр города, Томаш Явр, с отрепетированной улыбкой, которую он, кажется, забыл снять после предвыборной компании два года назад, скрывала за собой исключительное беспокойство за молодую жену.
Разница в пятнадцать лет, неоправданный оптимизм в собственных сексуальных возможностях, при наличии супруги с признаками нимфомании, давно привели психологические качели в состояние работы турбинного двигателя.
- Томаш, как хорошо, что ты к нам присоединился! - Маргрет мягко обняла мужа, прекрасно зная, как отладить его подозрения. - Это Тьяго Барфольд, уроженец Даргена. Мэр нехотя пожал руку парню, отметив в мыслях, что нужно будет потом обязательно посетить туалет, чтобы вымыть ее с мылом.
- Удивительно правда? Никогда бы не подумала, что Фон Венерлиссы заводят знакомства в столь широком диапазоне. «Водятся с подобным отребьем»,- перевел для себя Тьяго, но при этом не почувствовал обиды.
Все его мысли и чувства теперь были заняты прекрасным видением, каждая клеточка организма, подстраивалась под мир, который переменился, перестав быль гелиоцентричным.
Новым источником света теперь была только она...
- И правда, на них это не похоже, - Томаш расправил плечи и деловито сцепил руки перед собой, приняв за чистую монету тот факт, что в его присутствии парень заметно притих. - Но боюсь, это нам всем идет в упрек. Стыдно, что молодые таланты прозябают в неизвестности, а мы обсуждаем близких друзей, которые не выставляют великодушие напоказ. Беседа привлекала все больше внимания и едва ли половина гостей с большим вниманием следила за ней, чем за речью Симона Фон Венерлисса.
- Что ты имеешь в виду, Марго? - спросила пожилая дама, имя которой Тьяго так и не запомнил. - Тьяго приходится тяжело работать, чтобы поступить в колледж. Не вижу иного выхода, как взять его под патронаж городского фонда. Устроим аудиенцию с Альсором, может быть даже получится добиться стипендии.. - Какая чудесная идея! Кто-то из толпы даже расщедрился на сдержанные аплодисменты, в знак одобрения. Вот только, Тьяго упустил из внимания, что сбылась его мечта.
Виктория ни разу не обернулась на высокого, смуглого парня, от взгляда которого трудно было оторваться. Она поприветствовала кого-то из приглашенных, одарила их осторожной, немного вымученной улыбкой.