Занятной была реакция и дополнительного свидетеля — мадам Жамдри.
Бесстрастная, вышколенная экономка до этого стоявшая в потрясающе ровной спиной, теперь обхватила себя руками и низко опустила голову. Аттштайнер принял это за жалость, которая свойственна преданной прислуге. По его данным Имельда проработала в семье Фон Венерлиссов, почти тридцать лет.
К слову сказать, и на садовнике лица не было. Тот стоял будто готовился к расстрелу.
- Господин Фон Венерлисс, но это превратно истолкованная обеспокоенность членов семьи о вашем здоровье. - Разумеется, как я болван не догадался раньше, что телефонная прослушка, откровенный шпионаж и доносы от горничных, тотальный контроль за визитами моих друзей и чуть ли не еженедельный мониторинг внесения изменений в мое завещание, продиктованны исключительной обеспокоенностью. Симон и Эстер едва приоткрыли рты от удивления, их ошарашенный вид произвел целебный эффект на Ивелима, который будто торопился разрядить психику тем способом, которым привык — хорошенько выговориться и извозюкать в правде всех и вся.
- Признаки мании преследования, указывают на серьезные патологические изменения, к которым нельзя поверхностно относиться, Ивэлим! - Ты, полудурошный, рано перешел на имена! - Я пытаюсь вам помочь, - как ни в чем не бывало ответил Аттштайнер и с завидной невозмутимостью, снова сделал пометку в своих бумажках. Подобный тип людей Ивэлим не любил больше всего — тех кого трудно было задеть и обидеть.
- Прекрасно, вот тебе парочка пациентов. У сына абсолютная зависимость от жены: сказывается женское воспитание, отсюда и нежелание вмешиваться в развитие и положение дочерей, а у этой — фобия на счет морщин, наклонности диктатора и морального тирана. Слишком быстро вознеслась! Вчера прием отгрохала в угоду своему тщеславию, собрала знатное отребье, подстать себе, выдавливала из себя капли аристократического шика, да вот только, не из чего выдавливать особо. Без Симона, эта бездарность сейчас прозябала в качестве продавца тряпок! - Боюсь, что ваши слова сплошь нездоровые фантазии. Позвольте напомнить, что госпожа Фон Венерлисс, прямой потомок барона Мергнера-Дюглие. - А точнее, троюродная племянница! - выплюнул Ивэлим, прожигая взглядом полным ненависти Эстер, которая держалась крайне достойно, будто слышала не правду, а бред сумасшедшего. Она мысленно похвалила супруга за дальновидность и совет не удерживать насильно Веру сегодня дома.
Головомойка по поводу того, что дочь притащила знакомиться с родителями грязного цыгана, началась еще до завтрака.
Вот только куда она пойдет после трапезы, на самом деле, Эстер догадалась сразу же.
Скандал разгорался на глазах. Никогда прежде дочь не позволяла себе такого откровенного неповиновения.
- Ты понятия не имеешь, что мне нужно! Лепишь по своему усмотрению и как хорошо, что я молча принимаю твою псевдозаботу! Вера буквально задыхалась, произнося эти слова. Ее лицо раскраснелось, на шее вздулись вены от крика, глаза метались по лицам родных. Отец, как всегда, был воплощением спокойствия, но явно был на стороне конструктивного разговора. То, что у дочки накипело и подавляемое мнение больше не могло выдержать нешуточного давления, становилось очевидным.
Промах Эстер, как ни крути.
Учитывая деликатность ситуации, Имельда неуловимым жестом отозвала от стола прислугу и увела всех на кухню.
Виктория, казалось, рожденная с призванием к психологическим наукам, всем видом давала понять, что сохранить рассудительность, в данный момент и перейти к содержательной беседу, куда лучше пустых обвинений и обид. Коса найдет на камень.
К слову, о камнях!...
- Несносная девчонка! Тебя кидает из одной крайностей в другую. Не трудно догадаться по какой дорожке ты следуешь и за кем! - Чем же тебе дорожка деда не нравится?! Мы обязаны ему всем, а ты, в частности, возможности купаться в лучах его заслуг. Твоя роль в компании декоративная. - Прикуси язык! Ты не догадываешься сколько сил я прикладываю, чтобы сохранить семейный бизнес, который на грани банкротства именно благодаря старику, выжившему из ума, - процедила с потрясающей выдержкой Эстер. Она являла поразительный контраст с дочерью и одним только этим ставила напоказ уровень незрелости девочки.