До недавнего времени почтой управлял Дикран Гулакян, дядя Саси, но его призвали на военную службу, и теперь почтой заведовал Бекир Хизар.
Хизары были соседями семьи Шаркодян, всегда помогали им собирать урожай и были основными покупателями выращенного на огороде Гохар.
Хизар настороженно посмотрел на Ануш, когда она вошла в дверь, и поприветствовал ее.
— Ты не должна находиться здесь, — сказал он, едва взглянув на письмо, — деревня кишит жандармами.
Он проставил на конверте необходимые отметки и положил его в мешок на полу.
— Уходи, — шепнул он, кивая на группу людей в форме, собравшихся на улице. — Если они найдут тебя здесь…
Он завел ее за прилавок и указал на черный ход.
— Поторопись!
Но жандармы уже стояли на пороге.
— Да поможет нам Аллах! — прошептал Хизар.
Жандармы столпились посередине, шестеро или семеро расползлись, как пчелы, по помещению. Они все были молоды, каждому около двадцати.
— Посмотрите, кто у нас здесь! Я же говорил, что засек одну! И она сама по себе! — Жандарм повернулся к Хизару: — Она ведь не твоя, не так ли?
Бекир покачал головой, уставившись в пол.
— Вот и я так думаю! Ни одна достойная турчанка не ходила бы в одиночку по деревне!
Он подошел к Ануш так близко, что она видела капельки пота, застрявшие в щетине над его верхней губой.
— Армянка, не так ли?
Было невозможно обойти его или прорваться к черному ходу. Жандармы окружили ее.
— Что ты сказала? Я не слышал! — Он схватил ее за руку. — Разве она не похожа на армянку?
Они засмеялись и начали толкать ее от одного к другому.
— Наверное, кто-то отрезал ей язык, потому что я не слышал ответа. Ты армянка, шлюха?
У Ануш отнялся язык. У нее возникло ощущение, будто она падает к их ногам, невесомая и беспомощная.
— Я задал тебе вопрос. Ты армянка?
— Да.
— У нас есть ответ! Так… Что мы делаем с армянскими шлюхами? Есть предложения?
Внезапно раздался выстрел, и витрина небольшого магазина разлетелась на тысячи осколков. Жандармы попадали на колени, а потом уселись на корточках у стен и возле прилавка.
— Что происходит?
— Кто-то стреляет.
— Это мятеж!
— Армянские мятежники!
— А вот и один из них.
Они начали протискиваться через дверь, заметив коренастого темноволосого мужчину, бегущего через площадь и исчезнувшего за деревьями.
Ануш почувствовала, что у нее вот-вот подогнутся колени, но крепкие пальцы Хизара схватили ее за руку.
Он провел ее за прилавок и вывел из здания почты.
— Иди к дому доктора Стюарта! Они будут двигаться в противоположном направлении, и, если они не поймают этого типа, у тебя будет достаточно времени. Иди же! Беги!
Несмотря на то что несколько секунд назад Ануш едва могла стоять на ногах, теперь она бежала так быстро, как только могла, молясь снова и снова, чтобы Хусика не поймали.
На следующее утро Ануш пришла к реке, к тому месту, где Хусик всегда поил коров. Девушка провела бессонную ночь, не зная, смог ли он скрыться от жандармов.
На дороге показалась первая корова, меся грязь. Под пыльной шкурой легко угадывался скелет животного. Коров было намного меньше, чем раньше, не насчитывалось даже полудюжины. Часть животных забрали военные, другие умерли от голода, стадо Казбека уменьшилось до нескольких изможденных особей.
Ануш пыталась разглядеть, кто же гонит коров, и, к своему ужасу, увидела Казбека, который вел стадо, подталкивая животных палкой. Мужчина уставился на нее своими стеклянными глазами.
— Салям, эфенди! — поприветствовала она его, поравнявшись с ним.
Он щелкнул хлыстом, этот звук заглушил даже коровье мычание и мерный топот их копыт.
— Я хотела спросить, эфенди… про Хусика.
— Хусик — не твоя забота!
— Вчера… в деревне…
— Вчера ничего не случилось.
— Но, эфенди, он…
— Ты слышала, что я сказал? Ничего!
Она отшатнулась, опасаясь удара хлыстом или палкой.
— Передайте ему мою благодарность!
Казбек остановился и развернулся к ней. Смерив ее холодным взглядом, он сплюнул на землю около ее ног.
— Я ничего от тебя не буду передавать! Сумасшедшая, такая же, как и твоя мать! И держись от него подальше, слышишь меня?
Он ударил хлыстом ближайшее животное и последовал за стадом, растворяясь в поднявшихся клубах пыли.
Гохар Шаркодян сидела на стуле в длинной ночной рубашке. Ануш взяла расческу с полки. С течением времени кожа на голове у бабушки все больше проглядывала сквозь редеющие волосы. Ануш расчесывала волосы ото лба, нежно поглаживая, как та любила.
Гохар молчала. Руки с искореженными пальцами лежали на подоле рубашки, сквозь ткань которой проступали деформированные колени. У женщины опять было обострение артрита, она испытывала постоянные боли, но никогда не жаловалась.
Налетел порыв ветра, задрожало стекло в маленьком окне.
Гохар закрыла глаза, но, как только Ануш подумала, что та задремала, бабушка взяла внучку за руку:
— Когда ты собиралась мне рассказать?
Хлопнула входная дверь, и в комнату вошла мать Ануш. Внутрь залетел сильный порыв ветра, задрав до колен рубашку Гохар.
— Мне нужно поговорить с тобой, Ануш, — сказала Хандут, снимая с головы шарф. — Нет, с вами обеими.
Гохар пыталась одернуть рубашку, а Ануш сразу же почувствовала зловоние, обычно исходящее от их домовладельца.
— Я ходила разговаривать об арендной плате. Я не обязана вам сообщать это, но у нас нет денег, нет возможности заплатить. Однако мы с Казбеком заключили соглашение. Он готов списать долг и больше не взимать плату.
— И мы ничего не будем ему должны? — спросила Ануш.
— Ничего.
— Это замечательно! Разве не так, бабуля?
Ануш почувствовала, что бабушка натянулась, как струна.
— На каких условиях? Что ты предложила ему взамен? — спросила Гохар.
Хандут смотрела на пустой очаг. Сажа упала на пол, и она растерла ее ботинком.
— Он хочет жену.
— Ты собираешься выйти за него замуж? — прошептала Гохар. — И будешь жить в том доме?
— Не было речи о том, что я выйду за него замуж.
— Тогда о чем вы договорились? О господи… нет!
— Что случилось? — спросила Ануш.
— Скажи, что это не так!
— Другого пути нет!
— Ты продала ее ему? Этому монстру?
— У меня не было выбора!
— Меня?! — воскликнула Ануш. — Ты говоришь обо мне? — Расческа выпала из ее руки.
— Это решение всех наших проблем. И нам никогда не придется впредь переживать из-за арендной платы.
— Выйти замуж за Казбека? — Девушка в ужасе переводила взгляд с матери на бабушку. — Ты же пошутила, скажи, что пошутила!
— Ты не можешь отослать ее в тот дом!
— Может, у тебя есть предложение получше?
— Ради всего святого, она твоя дочь! Ты знаешь, что случилось с его первой женой!
— А кому еще выходить за него замуж, а? Скажи, кому? Ну а кто женится на женщине, околдованной морем? Ты знаешь, что о ней говорят в деревне? Что тот мужчина, который женится на ней, утонет. И их дети тоже.
— Это просто деревенские сплетни, Хандут! Я умоляю тебя, выкинь эту мысль из головы!
— Я не выйду за него замуж! Ни за что!
— Ты предпочтешь пойти по миру, когда он выселит нас? — рявкнула Хандут. — С бабушкой-калекой, которая даже не может повернуться, чтобы посмотреть на меня? Если ты выйдешь за него замуж, у нас будет и еда, и крыша над головой.
— Еда! — воскликнула Гохар, поднимаясь на ноги. — Когда он будет бить ее, как и первую жену, ты тогда будешь думать о еде? Когда он будет пинать ее, как собаку? Ты, которая всю жизнь упрекала меня в своем несчастливом браке? Нет, Ануш останется здесь! С нами!
— Ты просто глупая старуха, Гохар! Меня использовали! Заставили выйти замуж против моей воли лишь для того, чтобы ты прибрала к рукам какой-то бесполезный кусок земли! Но этот брак для нас добро! Это спасет наши жизни!