— Так вот. Позвольте поинтересоваться следующими моментами: а) куда ушла гуманитарная помощь в виде одноразовых шприцев, бинтов и ваты, лекарственных препаратов и! — пауза продуманно затянулась, нагнетая эффект: — и! спирта в количестве десяти литров?
— Позвольте! — вскочил с места разгневанный главврач.
— Не позволим! — запротестовали лидеры помельче, соратники и сподвижники Ефима Марковича, подпирающие стенку за спинами сидящих.
— Пусть говорит!
— Говорите, Ефим Маркович!
— Далее, — продолжил оратор. — Далее: б) до каких пор коллективу будут задерживать зарплату? Тише, тише! Это вам говорят, что нет финансирования. А, по моим сведениям, ваши денежки, уважаемые коллеги, просто крутят. Именно! Отдают банку под проценты. А проценты куда? — Ефим Маркович понизил голос до трагического шепота. — А проценты — себе в карман! А это суммы немалые.
— Ничего себе! Мне ребенка кормить нечем!
— Безобразие!
— Это произвол!
— Надо объявить забастовку!
— Нет, лучше голодовку!
— Нет, забастовку вместе с голодовкой!
— Позвольте! — опять попытался взять слово главврач, но его голос утонул в шуме.
— И, наконец, в), — вновь завладел аудиторией Ефим Маркович. — Напрашивается вопрос: а не переизбрать ли нам руководство?
— Правильно! Пусть Ефим Маркович будет главным!
— Да! Давайте переизбирать!
— Давайте проголосуем!
— Теперь не прежние времена! У нас — демократия!
— А почему именно Ефима Марковича? Есть другие кандидатуры, более достойные!
— Николая Петровича!
— Ольгу Александровну!
— Надо объявить тайное голосование!
— Да вы что? Только Ефима Марковича!
— Спокойствие! — Ефим Маркович скромно откашлялся. — Я, конечно, благодарю за оказанное мне доверие, но для меня это такая неожиданность…
— Можно подумать! А для чего же вы, любезный, воду мутите постоянно?
— Вы что, не понимаете? Он просто любитель ловить рыбку в мутной воде. Ему сам процесс нравится. Он с него тащится! Вот взял бы и сам покрутился в этом дурдоме. Вся страна на уши встала, а Ефим Маркович нашел крайнего.
— Да! Почему не дали слово Александру Михайловичу? Дайте человеку сказать!
— По всем пунктам обвинительной речи уважаемого Ефима Марковича я могу дать исчерпывающие пояснения. — Главный встал и, старательно сохраняя хладнокровие, начал приводить свои, также весьма аргументированные, доводы.
Аня не слушала. Надоело. У каждого своя правда. А ей, признаться, не хотелось чудесный майский вечер проводить таким скучным способом. И ведь не поймешь, кто прав, кто виноват. Ефим Маркович очень убедителен. И говорит красиво. И цитаты у него всегда к месту. Этакий Дон Кихот, разящий ветряные мельницы. Но Александр Михайлович тоже мало похож на отъявленного злодея, которым его настойчиво пытаются выставить. Он очень симпатичный. И разговаривает всегда вежливо, даже Аню, несмотря на ее скромную должность, величает на «вы».
А что касается гуманитарной помощи — в Аниной процедурной спирт всегда есть, и лекарства выдают. Мало, правда, но больные свои ампулы приносят. Вот шприцев действительно не хватает. Приходится их кипятить. Буржуи, придумавшие одноразовые шприцы в стерильных упаковках, никогда бы не додумались до того, что пластиковые инструменты прекрасно промываются, кипятятся и используются несколько раз. Для безопасности старшая сестра даже повесила над раковиной инструкцию по замачиванию одноразовых шприцев в моющем растворе. А что? Ведь это роскошь невиданная: одну-единственную инъекцию сделать и выбрасывать хороший инструмент. Имущество надо беречь, а не разбазаривать. Тем более потому, что иголочки эти капиталисты делают остренькие, больные очень довольны. Так что нечего кричать и возмущаться.
Жаль, что нельзя сбежать и погулять по весеннему городу, вдыхая полной грудью пьянящий воздух. Хорошо еще, что удалось занять укромное место в дальнем углу под пыльной пальмой, развесившей резные опахала. За их прикрытием можно было потихоньку смеяться и болтать на более интересные темы, чем пропавшая гуманитарка и зарулившая налево зарплата. В последнее время рядом усаживался рентгенолог Леонид Алексеевич и смешил, рисуя шаржи: Ефима Марковича — в тоге римского патриция и с лавровым венком на голове; главврача — в виде великомученика с нимбом вокруг ежика коротко стриженных волос; Аню — в платье принцессы, с фижмами и стоячим стрельчатым воротником, сжимающую в руках шприц колоссальных размеров. Рисунки были забавными, внимание доктора льстило.