— Аня, ты считаешь что тебе всё позволено? Хочешь — гонишь, хочешь — зовёшь? Нет, жди, приедет — тогда и поговорите. Если поговорите.
Дядю Глеба просила, он повторил папины слова. Как сговорились. Только ещё добавил, что за свои поступки надо отвечать, да и за слова тоже.
Ваньке сказала, что беременная, так он заявил, что его любви на троих хватит. Глупый, у моей девочки есть отец. Я верю, что есть.
Про мои слёзы врачам донесли соседки по палате, и в результате на ночь мне сделали снотворное.
Ещё отругала меня врачица, что я спокойной должна быть ради ребёнка, а я истерю. Сильно отругала, даже грубо. Со мной в жизни так никто не разговаривал.
А под утро мне приснился сон, что Илья в палату рвётся, а его не пускают, санитарка про часы посещений что-то говорит. Сладкий сон такой, и Илюша мой совсем как настоящий. Просыпаться мне не хотелось, хотелось дальше сон смотреть, только снилось уже что-то другое. Не помню что, да и не важно.
Но потом я всё-таки открыла глаза. Думала про процедуры, про завтрак мерзкой кашей и про капельницы. Повернулась на другой бок, а у моей кровати он.
— Анюта, выспалась? Слухи ходят, ты тут концерты устраиваешь? — говорит, вроде ругает, а у самого в глазах чёртики прыгают.
— Ты! — Я вскочила и повисла у него на шее. А он просто подхватил меня.
Больше всего боялась, что отпустит.
Мама в своё время эту фразу мне говорила, про папу. Только сейчас я её истинный смысл поняла.
Больше всего опасалась, что уйдёт, что попросят его из гинекологии. Нет, не ушёл. Тётки в палате перешёптывались, обсуждали, но мне не до них и не до разговоров.
Он мне рассказал, что поехал он к маме, в глубинку, она там фельдшером до сих пор работает, хотя уже по возрасту пенсионерка. Медик на деревне — это не профессия, это жизнь. Он у неё каждый год отпуск проводит, помогает, больных принимает, да всё, что приходится, то и делает. И в доме дел полно, дом содержать мужик нужен, отец умер, сестра с двумя детьми в другом посёлке. Вот он и старается, где по работе подсобить, где по дому. А мать пока на огороде возится да заготовки на зиму консервирует. И ей подспорье, и он с собой домой берёт.
Мать к нему переезжать не хочет, ей дома привычней, и подружки у неё, да и могилу мужа оставлять вроде как грех.
Связь там плохая, так что сообщение от соседки получил не сразу, а только вчера, когда в город за продуктами приехал.
Вот, вернулся. Родителей разбудил ни свет ни заря, узнал, где я, и ко мне прорвался.
Родной такой! Необыкновенно родной!
Он со мной весь день был. Врач моя даже обрадовалась ему: я-то успокоилась, и вместо слёз на моём лице поселилась улыбка.
***
Через неделю Илья забрал меня из больницы сразу к себе. Потом мама его приехала и сестра, да и мои все. Мы расписались.
Дядя Глеб снова покупал мне платье. Смеюсь — да, ещё одно платье для уже семейной жизни.
Фамилию я менять не стала, буду Говорова, папе на радость.
С сыном Ильи мы пока не нашли общий язык. Он бывает у нас часто, но на меня косо смотрит. Я для него не авторитет.
Расстраивалась я по этому поводу.
Но Илья считает, что всё сделает время. Сын ведь и ревнует, и добра отцу желает, и мать слушает. А мать тоже ревнует к молодой женщине, пришедшей ей на смену. Бессознательно ревнует, ведь сама-то уже давно замужем и во втором браке у неё всё сложилось.
Мы часто бываем у моих. Они приняли Илью, он стал таким же, как и все в нашей семье.
Мой муж как-то сказал мне:
— Ты знаешь, Анечка, я твоего отца уважал всегда. Очень хороший, мощный врач, умный, тактичный, спокойный, рассудительный. Я знал его только по работе. Но теперь я просто преклоняюсь перед ним как перед человеком, отцом, главой семьи. Понимаешь, глава семьи у вас он. И вы все при нём. Даже Глеб с Лёней. Я знаю, к кому могу обратиться всегда за любой помощью. Потому что он поможет и не осудит. Никогда не осудит. Это уметь надо — быть таким человеком.
========== Дочь! ==========
Моя маленькая Илиана родилась в новогоднюю ночь.
Ни раньше и ни позже. Но у меня ж всё не как у людей.
Роды в праздник, особенно в Новый год — это грустно, правда?
Все где-то там веселятся, пьют шампанское, говорят тосты, смотрят «Голубой огонёк», пугают злых духов фейерверками петард.
А тут лежишь в четырёх стенах, одна-одинёшенька, и ещё у тебя схватки. Настроение совсем-совсем в «нет», потому что увезли меня прямо из-за празднично накрытого стола. А теперь мне ужасно одиноко, мерзко и больно. А ещё обидно — не только себе, но и всем своим праздник испортила. Ведь подарки мы с Илюшей всем купили, так вручить не успели. Ничего не успели, даже поесть. И все сорвались и со мной сюда приехали.