- Не хочу. – На этот раз дочь не улыбалась. Голос резал какой-то недетской решительной бескомпромиссностью. – Не хочу братика, папочка…
Стул-таки не выдержал. Но, кажется, даже тёща не заметила того момента, когда приземлилась на пол…
Спустя десять минут мы уже сидели в машине.
***
Посмотрел в салонное зеркало, встречаясь со взглядом дочери. Каким-то совершенно чужим. Совершенно холодным и пустым.
Вздрогнул, когда из пакета, стоявшего на заднем сидении рядом с Аней вывалилась буханка хлеба. Продукты покидал как попало. Времени для основательных сборов не было. Теперь мне казалось, что у нас вообще времени не осталось…
Тёща, сидевшая рядом со мной, ни словом не обмолвилась. Наверное, это был её личный рекорд. Это не тот человек, кто в игре в молчанку хоть раз одерживал победу. Но сейчас она даже по поводу скорости молчала. Хотя раньше, если стрелка спидометра поднималась выше сорока километров, она орала так, что лобовое запотевало. Но сейчас… Она решительно смотрела в окно, тогда как встречный ветерок лохматил её «химку».
В очередной раз я почувствовал благодарность за то, что эта женщина, из кремня и стали, находится рядом…
У нас в Сибири расстояние измерялось по-своему. Соседняя деревня не обязательно должна была находиться за углом. На самом деле путь до неё занял практически час, причём двадцать минут по полному бездорожью, когда пришлось съехать с главной асфальтированной трассы на межлесье.
- А вот и Шаховск, - наконец проговорила тёща, поправляя корзинку с яйцами, которую всю дорогу держала на коленях. Судя по её вздёрнутому вверх подбородку, она была настроена по-боевому. Я же, глядя на царившую вокруг разруху, начал сомневаться в успешности нашей кампании.
Когда-то эта деревня процветала. В то время тут активно разрабатывали шахты. Добывали уголь. Но после аварии от прежней зажиточности остались лишь борозды на дорогах от большегрузов, как напоминание, что когда-то по местной глине перевозилось чёрное золото…
Теперь за градообразующее предприятие выступила местная старуха-травница. Судя хотя бы по тому, что именно к её дому была засыпана гравием дорога.
- Ну что вы притихли? – Спросила тёща бодрым голосом, хотя за эти дни я научился отделять зёрна от плевел. Если внешне она и выказывала боевой настрой не хуже, чем Дролин петух, но я видел, что ей было страшно. Как и мне. Наверное, я подсознательно боялся того момента, когда мы подъедем к дому травницы. Не знал, как на это будет реагировать дочь. Воспротивится? Испугается? Заартачится идти «на смотрины»?
Но нет, Анютка вполне себе равнодушно улыбалась, глядя в окно…
Глава 7
Мы пошли к дому. Альбина Николаевна, словно полководец, возглавляла наш ход, неся корзину с яйцами. Мы с Анюткой следовали за ней, держась за руки. Маленькая ладошка дочери утонула в моей. В этот момент я отчётливо понял, что ради своей малышки я готов был на всё…
Тёща постучалась в дверь, и так и не дождавшись ответа, распахнула её. Из дома волной хлынули запахи разнообразных благовоний. Я смог отличить и уже знакомый мне ладан.
Ну хотя бы не запах тлена, плесени…
Из дома, помимо ароматов, послышались и звуки. На них-то мы и пошли…
Оказалось, что ведьма-травница нас и не услышала по одной простой причине, что разговаривала по видеосвязи. Видимо, с клиентом.
- Теперь положите этот свёрток мужу под подушку. Три ночи он должен будет проспать на нём. А потом мелко натрите на тёрке этот хрен и добавляйте ему в еду. Оплату можно скинуть на электронный кошелёк.
- И всё? Точно поможет? – Услышал я второй голос, но как будто через призму помех.
- Всё. Перестанет по чужим кроватям шляться. – Ведьма прервала видео консультацию, нажав на красную трубку. – Ну, или сдохнет, если язва опять откроется.
Она потянулась, размяла шею, и встала со стула. Чтобы рассекретить своё присутствие, постучал по дверному косяку.
Травница вскрикнула и резко развернулась.
Она была далеко не такой, какой я её себе представлял. Видимо, подспудно присвоил ей те незабываемые особенности, которые узрел у ведьмы в подполье. Но от этой как минимум приятно пахло мятой и чабрецом. Волосы и глаза были на месте, морщины отсутствовали совсем, да и язык был дееспособным.
- С чем пожаловали? – Спросила бабка-травница, которой от силы было лет сорок.
Переглянулись с тёщей. Видимо, она тоже представляла местную целительницу в более авторитетных летах.
- Здравствуйте. Мы к бабе Агафье… На приём… На осмотр… - Сказала тёща, явно от растерянности начав собирать ерунду.
- Баба Агафья не принимает больше. – Ответила моложавая травница.