Не углядел…
***
Я остался один. Но не был этому удивлён. Дальше никто бы не пошёл, учитывая, что располагалось в том лесу.
На задворках деревни находилось кладбище…
Как маленький ребёнок мог пройти незамеченным так далеко, я уже не думал. Логику давно было пора отключить. Только интуиция. Только лишь чутьё. Отцовская любовь, в конце концов.
Меня туда тянуло.
С собой не было даже фонарика. Уповал лишь на собственную память, да слабый свет луны. Её неяркий лик, то и дело скрывающийся за тёмной полосой тяжёлых облаков, прокладывал мне дорогу в заросшей тропинке. Идти к кладбищу в обход через центральный проезд не было времени.
Я знал, чувствовал, что надо было торопиться…
Перелезать через ограждение не потребовалось. Стоило мне опереться на изгородь, доходившую мне до пояса, как она покосилась и провисла. В этой части кладбища находились старые захоронения. У многих даже родственников не осталось, чтобы починить забор. Или подсыпать совсем уже провалившиеся могилы. На некоторых отсутствовали памятники. У других же стояли деревянные кресты.
Наступил на полусгнившую доску. По округе пролетело эхо. В тишине этот треск оглушал. Меня же привёл в чувство.
Я не знал, откуда во мне была эта уверенность, но как будто знал, куда должен идти. Был чьей-то марионеткой. Ведомым. И сейчас позволил вести себя…
Здесь кладбище и вовсе заросло буреломом. Ноги путались в сухих ветках, застревали в мягких муравейниках. Сосновые ветки хлестали по лицу, когда я, отвлекшись на бурелом, не замечал их. Несколько раз я чуть было не провалился в готовые принять меня могилы. Но даже это не могло меня остановить.
Всё что угодно, лишь бы найти свою маленькую принцессу.
И всё же я не поверил, когда услышал её голосок. Анюта пела.
Остановился, прислушиваясь и осматриваясь. Нужно было понять, в какую сторону бежать…
Её я увидел метрах в пяти от себя. Дочка сидела на небольшом холмике. Без сомнений, это была чья-то могила…
Похолодел от ужаса, когда Анюта начала вновь петь песню. Её слова будили во мне воспоминания.
- А нам всё равно, а нам всё равно, не боимся мы больше ничего… - Именно эту видоизменённую песню я пел в подвале того заброшенного дома. Только там…
Со стороны могло показаться, что Анюта играет словно в песочнице. Но то была могила, и то была могильная земля, которую дочка нагребала в какою-то чеплашку.
Я старался не шуметь, чтобы не напугать дочь. Могла ли она всё ещё находиться в трансе после того обряда?
Обряда…
Только сейчас я вспомнил про травницу. Её я не видел с того самого времени, когда оставил Анюту дома.
Она сказала, что должна подготовиться…
И, видимо, подготовилась. Шаги сзади я услышал слишком поздно. Обернувшись, только и заметил метнувшийся в воздухе деревянный крест.
Потом перед глазами всё померкло…
***
Что-то холодное и мокрое прикоснулось к лицу. Ужасная вонь привела меня в чувство получше всякого нашатыря. Открыл глаза. Перед моими очами возник вздрагивающий пятачок. Весь в слизи и земле, он ещё раз склонился надо мной.
Я заорал, представив, что этот хряк уже догладывает моё тело. Но, видимо, он только пожаловал к столу, так как кроме истоптанной одежды и наваленной около меня кучи, никакого другого урона нанесено не было…
В слабом свете луны его щетинистый белый бок практически сиял. Где-то дальше, среди других могил, раздалось шебаршение и повизгивание. Там копошились ещё два хряка. Тут на кладбище их легко можно было принять за привидения, если бы не звуки, которые они производили.
Я вскочил на ноги как ошпаренный. Огляделся. Не знал сколько времени был без сознания, но его точно было достаточно, чтобы от травницы и след простыл. Но это было не самое страшное. Анюты тоже не было.
Но теперь я точно знал, где её искать.
Ещё там, в Шаховске, травница попросила остановиться у местного кладбища, чтобы набрать земли. Тогда я, конечно, поинтересовался, зачем она нужна.
- Земля - это мощнейший проводник. На чужую территорию путь нам заказан. Просто так в дом ведьмы не… - Тогда я не заострил внимания на том, что травница резко замолчала. Сейчас же её слова словно обухом огрели по голове.
Проводник… Сама к земле прикоснуться не могла, заставила ребёнка это сделать.
А ведь я сам привёз Анютку к ней. Сам участвовал в том обряде. Верил каждому слову…