Вернулся обратно, чтобы сейчас при ярком свете рассмеяться собственным страхам в лицо. Но это сделать не получилось. Сонный пёс, разбуженный светом фонаря, нескладно вылезал из будки. Очевидно, что не он гипнотизировал меня из той тьмы.
А если это был не он, то тогда кто?...
Я ещё раз посмотрел на пса. Показалось? Или я до сих пор ощущаю на себе действие угарного газа? От этого и мерещится всякое, да…
Цыган посмотрел на меня, виляя хвостом. И эта своеобразная поддержка помогла мне выдохнуть. Я немного расслабился. Но лишь на секунду.
Мы с Цыганом вздрогнули как по сигналу, когда, скрипя рассохшимися с годами деревянными плашками, распахнулась калитка.
Ветер? – Спросил я у самого себя, не ощущая ни дуновенья.
Я вгляделся в зияющую темноту. Не видно было ни черта, но, думается, только на мой взгляд. Цыган же ощерился и зарычал.
- Кто? – Я не узнал собственный голос, больше походивший на хриплое карканье.
Ответа не последовало. Да и в клубившейся за оградой темноте не было ничего, по крайней мере, доступного моему взору. Как оказалось, я просто не туда смотрел. Достаточно было перевести взгляд левее, как в отбрасываемом фонарём свете показалась фигура. Нет, не так. Скорее тень, скользнувшая по торцу летней кухни, по полисаднику с цветочными клумбами.
Теперь я явно видел то же, что и Цыган. По крайней мере мы вертели головами в одном направлении, наблюдая за бестелесной тенью. Она уже перекинулась на стайки, сделав полукруг. По спине пробежал холод, когда я понял, что на очереди дом. Круг замыкался именно на нём.
Тень приближалась. Плавно, нарочито медленно.
Оцепенел от страха, не имея возможности пошевелиться. Тень тем временем добралась до окна…
Попятился. Один шаг, второй быстрее, на третий я уже забежал в дом. Закрылся на один единственный замок, кажется, впервые в жизни.
Включил свет. Кухня тут же озарилась. Окно так и притягивало к себе взгляд, но сквозь тюль разглядеть хоть что-то было невозможно.
На негнущихся ногах я двинулся к окну. Отодвинул край тюли – ничего. Сдвинул сильнее. Сейчас в поле видимости попал Цыган. Он смотрел на веранду. И лишь на секунду пересёкся со мной взглядом. А ещё через секунду во входную дверь трижды постучали.
- Отче наш… Отче наш… - Словно вторя моей молитве надрывно завыл Цыган. И вскоре к этой мессе присоединились все деревенские собаки…
Глава 4
Словно по команде все звуки стихли. Окутавшая кухню тишина оглушила. Но страх активировал слух настолько, что я стал различать монотонный ход часов, шебаршение мышей в подполье и, о отче наш, до боли знакомый звук. За дверью кто-то скребся…
Попятился.
Мне даже не надо было привлекать воображение, чтобы визуализировать собственные страхи. В конечной стадии разложения старуха до сих пор стояла перед глазами. Но то ведь было следствием отравления. А сейчас? До сих пор не отошёл, поэтому и галлюцинация крепко вплелась в реальность?
Ухватился за эту мысль как за спасательный круг. Если бы этого не сделал, меня бы попросту утащил на дно парализующий страх.
Резко стихло. Теперь я не слышал даже скрежета за дверью. Стал различать удары собственного сердца и обрывки дыхания.
Ушла? Твою мать, это же была галлюцинация? Неужели отпустило?
От накатившей волны облегчения не осталось и следа – я услышал, как кто-то заскрёбся, но уже чуть дальше, явно двигаясь по торцу дома. Только теперь звук потрошил нервы, так как исходил от царапанья по стеклу. Этот скрип пробирал до костей. А зубы так и вовсе сводило в болевом синдроме…
Но не это сейчас меня беспокоило. В той части дома располагались спальни. Тут же кровь ударила по ногам и рукам, оживляя их. Я вернул себе способность двигаться, хотя и делал это словно месил густой кисель. Тем ни менее шёл. Мимо «тёщенки» - безоконной комнаты, откуда раздавался такой залихватский храп, что я позавидовал силе лёгких матери моей жены. Как и способности спокойно спать сейчас…
Отогнал от себя мысль разбудить Альбину Николаевну. Не факт, что она окажется не страшнее той, за окном…
Ни к месту и ни ко времени усмехнулся супротив разуму, продолжая идти параллельно звуку. И напару с ним подбирался к спальне. Медленно. Мысль о том, что полусгнившая старуха с такой же скоростью крадётся с той стороны стены леденела душу.
Но в какой-то момент она сорвалась с места, будто учуяв что-то. Или кого-то…
Я понесся следом, не щадя ничего на пути.