Он увидел удивление на лицах и продолжил:
— Демон, особенно такой, как Марбас, обладает способностью отслеживать вас через всё, что связано с вашей прежней жизнью — через телефоны, машины, даже через привычные маршруты. Ваша машина — часть той системы, в которой вы жили под его влиянием. Если мы поедем на ней, он узнает, куда вы направляетесь, и может вмешаться — не физически, но через обман, страх, смятение в ваших мыслях. А это опаснее любого удара.
— Значит, пойдём пешком? — спросил Давид, уже вставая.
— Именно. Пойдём пешком. По лесной тропе. Тихо. В молитве. В сосредоточенности.
Вениамин положил руку на плечо Анжелы.
— Ты будешь в центре. Ты — та, ради кого всё это начинается. Сегодня ты не только получишь свободу, но и поможешь другой душе — той, что страдает в плену у того же врага.
Анжела кивнула. В её глазах не было страха — только решимость.
— Я готова, — сказала она тихо, но чётко.
— Тогда допивайте чай, — заключил Вениамин. — Через двадцать минут выходим. И помните: не вы будете бороться — Дух Святой будет бороться через вас. Ваша задача — не сомневаться и не отступать.
Утренний туман ещё не рассеялся, когда команда вышла из дома Вениамина. Воздух был прохладным, почти ледяным, но чистым, будто вымытым ночным дождём. Под ногами хрустела утренняя роса на прошлогодней листве, смешанной с хвоей — лес вокруг был смешанным: старые сосны, кое-где берёзы с ещё не распустившимися почками, и редкие клёны, чьи тени ложились на тропу, извивающуюся между деревьями.
Вениамин шёл первым, не спеша, но уверенно. Он нес в себе спокойствие, которое передавалось остальным. За ним — Анжела, в центре, как он велел. По бокам от неё — Давид и Светлана, чуть позади — Макс и Евгений. Все молчали. Не по приказу, а по внутреннему побуждению: словно кто-то шепнул им, что сейчас — время собрать не только тело, но и дух. В сердцах звучала молитва, даже если губы молчали.
Лес вокруг будто дышал. Птицы перекликались между собой, но не весело — настороженно. Ветер шелестел в кронах, и этот звук напоминал шёпот… почти разумный. Анжела вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежала холодная волна.
— Он знает, что мы идём, — прошептала она.
Вениамин кивнул, не оборачиваясь.
— Да. И пытается напугать. Но помни: теперь ты не одна. Тот, Кто в тебе, больше того, кто в мире.
Тропа постепенно вывела их к краю рощи. Перед ними открылась небольшая поляна, а за ней — дом. Старый, но ухоженный: синие ставни, белый забор с потёртостями, крыльцо с вытертыми ступенями. Дом стоял на небольшом возвышении, окружённый яблоневым садом, в котором уже распустились первые цветы. Всё выглядело мирно и спокойно.
Но Вениамин остановился.
— Здесь всё… не так, как кажется, — тихо сказал он. — Видите, как сад ухожен? Цветы — будто по линейке. Но нет пчёл. Ни одной. И птицы молчат ближе к дому. Это зона влияния.
По его знаку все замедлили шаг. Из-за дома донёсся звук — лопата врывалась в землю. Людмила стояла у клумбы в переднем дворе. На ней был простой домашний халат, поверх — старый платок, повязанный на голове. Она копала землю, но движения были механическими, будто чужие. Её взгляд был пустым, направленным не в землю, а… внутрь. Или — вовне. Туда, куда обычному глазу не заглянуть.
Вениамин достал из кармана старый кнопочный телефон — без экрана, без приложений, лишь для звонков. Он быстро набрал номер мужа Людмилы.
— Сергей? Это Вениамин. — Сказал он настороженно.
— Да, всё в порядке, я слышу тебя — не кричи.
— Скажи, ты на дежурстве?.. А дети?.. Отлично. Ты сказал ей, что я приду?.. Хорошо. Спасибо.
Он убрал телефон.
— Муж — Сергей. Охраняет базу отдыха в пяти километрах отсюда. Дежурство ночное, а он сегодня заступает в 11. Детей отвёз в школу час назад. Людмила одна. И… она в руках нечистого. Так что нам никто не помешает.
Он сделал шаг вперёд.
— Помните: не ваша сила. Не ваш гнев. Не ваш страх. Только Дух Святой. И ваша вера в то, что Иисус Христос — Господин над всем, включая Марбаса.
Анжела сглотнула, но выпрямилась. Её руки перестали дрожать.
— Я готова.
Вениамин кивнул и направился к калитке. За ней Людмила вдруг замерла. Медленно, как во сне, подняла голову. Её глаза… не были её глазами. В них не было ни усталости, ни боли — только холодная, звериная настороженность.
— Бесы и демоны знают, что вы идёте, — прошептала она, но голос её звучал не один — как будто за ним стояли ещё десятки других голосов, шепчущих в унисон.
Вениамин остановился у калитки, но не вошёл.
— Во имя Иисуса Христа, назовите себя, — сказал он чётко, громко, — я пришёл разорвать духовную связь, закреплённую через обман, страх и идол. Ты больше не имеешь власти над этой женщиной. Ни над ней, ни над её домом, ни над её семьёй.