Людмила резко отшвырнула лопату. Та с глухим стуком упала в землю. Она сжала кулаки, и по её телу пробежала дрожь — будто что-то внутри боролось, цепляясь за последнюю ниточку.
— Уйдите… — простонала она, уже своим голосом. — Я… не хочу… но он… не пускает…
Вениамин махнул рукой — коротко, но властно.
— Давайте, помогайте! — сказал он.
Все мгновенно двинулись. Давид и Макс подхватили Людмилу под руки, Евгений подставил плечо сзади, Светлана распахнула дверь в дом, а Анжела, хоть и дрожала от напряжения, шла рядом, шепча молитву. Людмила не сопротивлялась — её тело стало вялым, будто демон временно отпустил контроль, чтобы выжидать.
Внутри дом оказался простым, почти аскетичным: чисто, уютно, но без лишней мебели. В гостиной стояло старое деревянное кресло с прямыми спинкой и подлокотниками — такое, что явно служило не для отдыха, а для чего-то более серьёзного.
— Посадите её сюда, — распорядился Вениамин.
Они осторожно опустили Людмилу в кресло. Она сидела с опущенной головой, волосы закрывали лицо. Вениамин подошёл к шкафу, достал толстые, но мягкие ремни — не для пыток, а для удержания, если одержимый начнёт биться в судорогах или пытаться причинить вред себе или другим. Сергей купил их давно, просто Вениамин ждал подходящего момента, что изгнать демонов из Людмилы.
— Привяжите руки и ноги, — сказал он спокойно. — Не туго. Просто чтобы она не упала. Это не плен — это защита.
Все действовали быстро и молча. Каждый чувствовал: сейчас не время для слов. Только действия. Только вера. Когда всё было готово, Вениамин остановился перед креслом, сложил руки на груди и глубоко вздохнул.
— Прежде чем выгонять нечистого духа, — начал он, обращаясь ко всем, но особенно к Анжеле, — нужно получить разрешение от Духа Святого. Без этого — мы идём в бой без оружия. Демон может выйти из тела этой женщины… и напасть на нас. А нам сейчас нельзя быть уязвимыми. Не до конца, по крайней мере. Пока у него есть право — он будет использовать его.
— А как, Отец, узнать волю Духа Святого? — спросил Давид, его голос был тихим, но чётким, что услышали все.
— Всё просто, — ответил Вениамин. — Нужно помолиться и спросить.
— Всё так просто, Вениамин? — удивлённо переспросила Анжела.
— Да, — улыбнулся он. — Бог не усложняет то, что должно быть ясно сердцу. Особенно тем, кто искренне ищет Его.
Он закрыл глаза, поднял лицо к потолку и медленно, с глубокой верой произнёс:
— Господь Бог Иисус Христос, я спрашиваю у Тебя разрешения на изгнание бесов и демонов из этой женщины. Покажи Свою волю. Если это угодно Тебе — открой нам путь. Если нет — останови нас сейчас. Во имя Твоё. Аминь.
Наступила тишина. Густая, плотная, как будто остановилось время. Даже улица за окном будто замерла — ни птицы, ни ветер.
И вдруг — Людмила резко задёргалась. Её голова запрокинулась, глаза закатились, из горла вырвался хриплый, нечеловеческий рык. Тело билось в кресле, ремни натянулись. Воздух в комнате стал тяжёлым, как будто его вытеснило что-то чуждое.
Но через мгновение — всё стихло. Людмила обмякла. Дыхание выровнялось.
Вениамин открыл глаза. В них не было страха — только уверенность.
— Иисус Христос дал разрешение на изгнание демона, — сказал он твёрдо. — Это демоны религии.
Он подошёл ближе, встал прямо перед Людмилой и, приложив руку ко лбу женщины, громко, как гром среди ясного неба, произнёс:
— Именем Иисуса Христа, я приказываю: замолчите, бесы и демоны, в Людмиле!
Тело Людмилы дёрнулось один раз — и резко расслабилось. Она медленно подняла голову. Глаза были её — уставшие, но живые. Слёзы катились по щекам.
— Ты ходила в Православие и Католическую церковь? — мягко, но прямо спросил Вениамин.
Людмила кивнула. Потом, не выдержав, прошептала:
— Да… Вениамин!
— Даёшь ли ты своё согласие на изгнание демонов религии из тебя? — спросил Вениамин, глядя ей прямо в глаза.
— Да, Вениамин… даю, — ответила она, голос дрожал, но решимость была ясна.
— Когда человек даёт своё согласие, — обратился Вениамин к остальным, — это важнейший элемент духовной борьбы. Без свободной воли — нет освобождения. Бог не насилует сердце. Он ждёт, пока ты скажешь: «Войди» … или «Уйди».
Он глубоко вдохнул.
— Теперь… начнём. — сказал Вениамин, глядя ей прямо в глаза. — Тебе нужно разорвать связь с демонами религии, Людмила. Повторяй за мной.
Он стоял перед ней, твёрдый, как скала, но в голосе его звучала не суровость, а глубокая забота. Людмила, всё ещё связанная ремнями к деревянному креслу, кивнула. Её лицо было бледным, но глаза — живыми. Она уже не та, что час назад. В ней проснулась воля.