Территория фабрики была мертва, но не мертва для глаза. Наоборот — всё ухожено. Бетонные дорожки выметены. Окна — целы, хоть и запылены. На асфальте — следы свежих шин.
Но никого не было. Ни птиц. Ни кошек. Ни даже мух.
А главное — никакого ветра. Хотя за забором он шумел в кронах.
— Смотрите, — прошептал Евгений, указывая на здание.
На фасаде, над входом, висела выцветшая табличка:
«Фабрика "Слава Дому" — Основана в 1998 г. В. Денторос».
Под ней — маленький идол, почти незаметный: каменный глаз в оправе из бронзы, вделанный прямо в кирпич.
— Это точка привязки, — сказал Вениамин. — Через него Марбас вошёл в ваш род, Анжела. Здесь он принял договор — в обмен на «успех» отец отдал ему духовную власть над домом.
Они двинулись к главному входу. Двери были заперты на три замка, но Вениамин не стал их взламывать. Он просто положил ладонь на металл и сказал:
— Во имя Иисуса Христа, откройся!
Замки щёлкнули один за другим, как сердца, раскрывающиеся перед Богом.
Внутри пахло пылью, машинным маслом и чем-то сладковато-гнилым — запахом духовного разложения.
Просторный цех простирался на сотни метров. Старые ковровые станки стояли в рядах, как мертвецы в броне. На стенах — плакаты с улыбающимися рабочими, лозунги:
«Труд — путь к процветанию!»
«Каждый ковёр — молитва за дом!»
Но за этой видимостью — нечто иное.
В углу, под тряпкой, стоял жертвенник — не алтарь, а стол из чёрного камня, с выгравированными символами. На нём — чаша, наполненная чёрной субстанцией, и фотография Анжелы в детстве.
— Вот где он тебя держал, — сказал Вениамин, голос его дрожал от гнева. — Через ложную заботу, через ложную любовь.
Анжела задрожала. Но не от страха.
— Я разорву это, — сказала она, и в её голосе зазвучала власть.
В этот момент — с потолка сорвался ворон. Не настоящий. А тень, с глазами как угли. Он завизжал — и всё здание ожило.
Из теней цеха выступили пять фигур — в плащах, с пустыми глазницами.
Телохранители Марбаса.
Демоны низшего ранга, но всё же — воины тьмы.
— Приготовьтесь, — сказал Вениамин, вытаскивая меч из воздуха, его лезвие вспыхнуло белым огнём. —
Начинается война.
Тишина в цехе фабрики вдруг натянулась, как струна перед разрывом. Воздух стал плотным, почти вязким. Все замерли.
Из-за массивного станка, стоявшего в центре зала, медленно выступил человек.
Он был одет в строгий деловой костюм, с аккуратно зачёсанными назад седыми волосами и знакомой, доброй улыбкой. В руке — кожаный портфель, на пальце — массивное золотое кольцо с гравировкой: «Слава Дому».
— Папа?! — вырвалось у Анжелы. Её сердце сжалось, ноги сами потянулись вперёд. — Это… это ты?
Она уже сделала шаг, когда Вениамин резко схватил её за обе руки, прижав к себе.
— Подожди, Анжела! — прошипел он, голос его был низким, как предупреждение змеи. — Это не твой отец. Это демон Марбас.
Анжела замерла. Её глаза расширились от ужаса и боли.
— Но… он же выглядит… как он…
— Демоны высшего уровня или ранга могут принимать облик любого человека, — продолжил Вениамин, не спуская взгляда с «Владимира». — Особенно того, кого ты любишь, это может быть твой отец, близкие родственники. Это ловушка. Они хотят, чтобы ты выдала нас — одним словом, одним движением.
Он прижал её к стене, прикрыв собой.
— Если ты сейчас крикнешь, обнимешь его или даже просто позовёшь по имени — мы все умрём. Он войдёт внутрь тебя через эмоцию. Через любовь. Через боль. И тогда Дух Святой в тебе заглушится — ненадолго, но достаточно, чтобы убить нас всех.
Анжела задрожала. Слёзы катились по щекам, но она кивнула. Молчаливо. Силой воли сжала губы.
В этот момент пять телохранителей — тени в плащах — подошли ближе, выстроившись полукругом перед «Владимиром». Их лица оставались в тени, но из-под плащей виднелись крючковатые пальцы и острые когти.
Тогда «Владимир» заговорил. Голос был точно, как у отца — тёплый, заботливый, но с лёгкой, почти незаметной хрипотцой, будто под ним скрывалось что-то гнилое.
— Я чувствую… — сказал демон, медленно оглядывая цех, — что скоро сюда придут. Другие демоны доложили: видели, как едут суда. Значит, кто-то осмелился поднять руку на моё владение.
Он усмехнулся — и в этой улыбке не было ни капли человечности.
— Марбас, — обратился к нему старший из телохранителей, его голос звучал, как скрежет ржавого металла, — может, вызвать подкрепление?
— Эти… мелкие сопляки. Они только что родились свыше. Ещё не умеют драться. Не знают, как умирать. — Владимир» медленно повернул голову.