Тот, кого Бог сам берёт в руки и вводит в битву.
— Нет… — прошептал демон, отступая. — Это невозможно… Ты — никто! Ты — больная девчонка!
— Я — дочь Всевышнего, — ответила Анжела. — И ты — ничто перед Ним.
Она бросилась вперёд.
Первый удар — по мечу Марбаса. Тот треснул по лезвию, будто лёд под топором.
Второй — в плечо. Чёрная плоть разорвалась, из раны хлынула тень, не кровь.
Третий — в грудь. Марбас закричал, его тело задрожало, как будто внутри него рвалась цепь, веками скреплённая ложью.
Четвёртый — по шее, сверху вниз. Меч прошёл сквозь, как сквозь дым.
Пятый — последний.
Анжела вскочила в воздух, меч вспыхнул, как молния, и снизу-вверх — отрубила голову Марбасу. Голова упала на пол — и не откатилась, а рассыпалась в пепел. Тело вздрогнуло, затрещало, и взорвалось — не в крови, а в туче чёрных искр, которые мгновенно погасли, коснувшись света.
Тишина.
В цехе пахло озоном и свежестью, как после грозы. На полу — никаких тел, никаких следов, только свет, исходящий от Анжелы. Она опустила меч. Дыхание было ровным. Глаза — ясными, как утром после сна.
— Он ушёл, — сказала она. — Навсегда.
Вениамин подошёл, положил руку ей на плечо. В его глазах — слёзы.
— Ты разорвала договор, Анжела. Ты разрушила идолы. Ты освободила род. Ты не просто победила демона… Ты стала оружием в руке Бога.
Анжела обернулась к друзьям. Светлана плакала. Давид — улыбался. Макс и Евгений — стояли, как статуи, полные благоговения.
— Это не конец, — тихо сказала она. — Это начало.
И где-то в глубине фабрики — в стене, где был вделан каменный глаз идола, — послышался треск. Камень потрескался, осыпался, и через мгновение рассыпался в прах.
Связь была разорвана.
Тишина после гибели Марбаса была хрупкой как стекло. Анжела стояла посреди цеха, всё ещё сжимая меч, её дыхание постепенно выравнивалось, но в груди пульсировала новая сила — не только победа, но и призвание.
Вдруг Вениамин резко обернулся. Его лицо стало сосредоточенным, глаза — пустыми, как у пророка, принимающего откровение. Все замерли. Они уже знали: с ним говорит Господь.
Через мгновение он открыл глаза. В них не было радости. Только тяжёлое понимание.
— Это только начало, друзья, — сказал он, голос его звучал как набат. — Марбас был пешкой. Простым стражем. За ним стоят демоны старшего ранга — те, что управляют городами, странами, целыми народами. Их сила… неизмерима.
Он подошёл к Анжеле.
— Господь сказал мне: вам нужно научиться воевать. Не просто отбиваться. Вести войну. Есть место — Город Воинов. Там вы овладеете искусством духовного боя, научитесь управлять огнём молитвы, копьём праведности, щитом веры в бою. Потому что тьма повсюду. И земля жаждет освобождения.
Анжела кивнула. В её глазах не было страха — только огонь решимости.
— Мы готовы, Вениамин.
— Тогда собирайтесь, — сказал Вениамин. — Но не так быстро.
В этот момент — скрипнула дверь.
Из тени у входа появилась фигура в форме охранника — тот самый, что дежурил у ворот. Он держал в руке фонарик, луч которого дрожал, выхватывая из тьмы обломки станков и пепел на полу.
— Что… что здесь происходит? — пробормотал он, голос его дрожал. — Я слышал крики… потом тишина…
Он направил луч на Анжелу — и вскрикнул. Его глаза расширились, когда он увидел сияние вокруг неё, меч в её руке, тени, стелющиеся по полу, как дым ада.
— Вы… вы что, террористы?! — закричал он, хватаясь за рацию. — Я вызову…
Но не успел.
Вениамин бросился вперёд — не с мечом, а с щитом. Он врезался в охранника, выбив рацию из его руки. Тот упал, но тут же вытащил нож.
— Ты не понимаешь, с кем связался! — прошипел он, глаза его вспыхнули красным.
Он был одержим.
Не полностью — но достаточно, чтобы быть инструментом тьмы.
— Он не сам по себе! — крикнул Вениамин. — Отступите! Это не человек — это ловушка!
Охранник вскочил, как зверь, и бросился на Вениамина с ножом. Лезвие свистнуло в воздухе, но Вениамин поднял щит, и нож отскочил искрясь.
Тогда Вениамин активировал меч — и одним движением — не убив, а освободив — провёл клинком над головой охранника, произнося:
— Именем Иисуса Христа, выйди из него!
Из уст охранника вырвался чёрный дым — тонкая нить как змея. Он взвыл, упал на колени, задрожал… и обмяк.
Когда он открыл глаза — они были человеческими.
— Где… где я? — прошептал он, оглядываясь. — Что… что со мной?
— Ты свободен, — сказал Вениамин. — Но оставайся здесь. Не трогай ничего. И не вспоминай. Господь сотрёт это из твоей памяти.
Он повернулся к команде.
— Нам нужно убираться отсюда. Сейчас.