- С удовольствием, - Лика воспитанно опустила глаза.
Неужели у неё получилось сдвинуть что-то с места?
2.22 Анри. Размышления о любви и дружбе
У Анри ещё никогда в жизни не случалось такого утра - чтобы приходили его будить, а он не один. Как-то это было... в целом приятно, но очень уж непривычно. И Флорестан посматривал... со значением, в общем, посматривал.
Да ерунда, смотрит пусть как хочет, а сказать всё равно ничего не скажет. Сам же Анри был благостен и доволен. Пусть его невеста несовершенна, но ведь и он несовершенен? Зато у неё ловкие руки и тёплые плечи. И невероятно нежная кожа. И заводная улыбка.
А за своим языком она научилась следить - кроме как в бою, но при дворе, как полагал Анри, боя не случится.
Надо же, не влюблена она в него! Откровенно говоря, услышать такое в лицо было не особенно приятно. Но. она права. Просто такие вещи никто никогда в лицо не говорит, а она - другого воспитания, ей ничего не стоит прямо сказать, что она думает.
Да что там, какая там любовь! Анри к своим двадцати годам ничего не знал про любовь. Он знал про интерес, про восхищение, про влечение тоже знал. Но любовь? Скажем, любил ли он Офелию? Хотя бы в самом начале?
Она говорит - быть друзьями. Больше понимать, быть ближе. И что это - искренний интерес к нему или просто там, откуда она, все так делают? Как это - быть друзьями со своей невестой, а после - женой?
Отец, его высочество Франциск, говорил, что впервые увидел свою будущую супругу в церкви, перед обрядом. И Анри не мог сказать, что они жили как-то плохо или неправильно. У каждого из них были свои дела, отец занимался вопросами владений и королевской службой, мать - благоустройством замка и парка, отношениями с соседями и детьми. И у Анри не было ощущения, что правильно - как-то иначе.
Через две недели свадьба её высочества Маргариты. За три дня до неё нужно быть в столице и представить Анжелику их величествам. И она пока ещё об этом не знает, почему-то Анри ничего ей не сказал. Очевидно, пришло время поговорить начистоту.
Девица - союзник? Мысль казалась невероятной, но похоже, что Анжелика может быть союзником. Отчаянно верным, защищающим позицию до конца. Осталось только с ней договориться.
С прежней невестой такая мысль ему бы и в голову не пришла, совсем, ни при каких обстоятельствах. А тут вон оно как вышло.
Насвистывая песенку про морские волны, которую любит Жан-Филипп, Анри отправился на тренировку в зал. Впрочем, Жана-Филиппа там и не было. Лионель в ответ на прямой вопрос нахмурился и сказал, что с ним вообще неизвестно что происходит - как взбесился, перебрал всех доступных девок в замке, приволок из какой-то деревни парочку весёлых молодых вдовушек, поселил у себя в спальне. А вчера ещё и напился в усмерть, и, по словам Марселя, до сих пор спит без задних ног.
- Вместе с теми вдовушками? - хрюкнул Орельен.
- Вероятно, - Лионель всё ещё хмурился, но потом рассмеялся. - Кот он драный, этот Жанно. И если бы не дождь, я бы уже вылил на него собственноручно ведро воды и выгнал во двор. А так - пусть спит.
- Анри, а что твоя спина? - Орельен внимательно к нему приглядывался. - Мне идти за целителем? Ты сегодня на вид намного лучше, чем был вчера!
- Не поверишь, меня спасла Анжелика. Её руки невероятно сильные и невероятно умелые.
- Почему же, поверю, - улыбнулся тот. - Я-то, в отличие от тебя, видел, сколько воды она может удерживать в воздухе. И как легко отталкивается от кавалера, когда прыгает в вольте.
Вот так. Орельен, выходит, знает о его невесте побольше него самого... Всего лишь благодаря занятиям магией и танцам!
Но осталась она вчера с ним. Сама захотела. Может быть, он ей, всё же, хоть сколько-нибудь приятен, а не «быть друзьями»?
В итоге тренировали преимущественно атакующую магию, и Лионель даже сказал, что и Анжелике это было бы совсем не лишним. Анри мысленно дал себе пинка - на магическую тренировку в зал её следовало позвать, конечно же. А вслух признал свою оплошность и обещал в следующий раз пригласить её непременно.
После тренировки Анжелика снова удивила - принесла блюдо каких-то невероятно вкусных печёных штук, она называла их «блины». Анри пытался отрезать кусочки, но она со смехом вложила ему в руку целый и сказала - ешьте, вас никто не осудит за эту вольность. И вправду, все ели и всем нравилось. Кто бы мог подумать! Невеста герцога Лимейского на кухне стоит со сковородками. Но впрочем, она права, если он сам берётся поднимать бревно, чтобы не задавило его арендатора, приличного, к слову, человека, то почему бы Анжелике де Безье не приготовить к завтраку удивительную выпечку?