Лионель тщательно закрыл за собой дверь и сел по другую сторону стола.
2.23 Лионель. Творя судьбу
Лионель де Вьевилль родился четвёртым ребёнком и младшим сыном герцога Годфруа де Вьевилля и её высочества Катрин де Роган. Старшие братья Эжен и Этьен радовали родителей отменным здоровьем и силой, а Лионель в детстве едва не отдал богу душу. Однако, своевременное магическое лечение помогло, и более того - после болезни проявили себя магические способности небывалой силы. Если отец был неплохим стихийником с упором на огонь и боевую магию, как и старшие братья, а мать - тоже стихийницей, но с упором на воду, как и сёстры, то Лионель, кроме стихийной магии, оказался сильнейшим менталистом. Он безошибочно чуял ложь и легко разгадывал загадки. Старшие братья злились и били его, то есть пытались - Лионель быстро научился давать сдачи, а кроме того, ещё и языком старался зацепить так, чтобы надолго пропала охота пробовать ещё раз. Да и сделать так, чтобы какое-нибудь тайное стало явным в родительских глазах - тоже не сильно сложно. Старшая сестрица Шарлотта поговаривала, что Лионеля ждёт великое будущее - с такими-то задатками.
Но отец решил по поводу будущего раз и навсегда - и Лионеля ждала церковная карьера. Продолжить род есть кому, а кто-то должен представлять семью перед богом и королём.
И раз Лионель такой умный, то ему сама судьба велела отправляться в монастырь и корпеть над книгами.
Обитель святого Бенедикта, что в Льене, показалась Лионелю местом невероятно скучным. Там не фехтовали и не бегали наперегонки, не валяли друг друга в траве, а за драки и шалости неминуемо следовали розги и дополнительные посты. Единственная отрада - книги. Правда, они не могли полностью заменить свежий ветер на башне, бешеную скачку по полю на рассвете или только что испечённые булочки из кухни родительского дома. Зато - в каждом тиснёном переплёте скрывался новый неизведанный мир.
Лионель, приехав домой на каникулы, пенял отцу - за что ему такое наказание? Почему отец так распорядился его судьбой? Герцог Годфруа, ставший к тому времени королевским маршалом, долго молчал, и Лионель уже перестал надеяться на ответ, но потом всё же заговорил.
- А вот скажи, что в твоём нынешнем положении не устраивает тебя сильнее всего?
- Я не чувствую в себе призвания к церковной жизни! - пылко говорил Лионель. - Я живой, мне нужно двигаться и что-либо делать каждое мгновение, я очень плох в созерцательной жизни. Мне каждый божий день говорят об этом мои наставники, и я согласен с ними.
- Понимаешь ли, от тебя лишь зависит, будет ли твоя жизнь созерцательной - или деятельной. Ты думаешь, все, кто посвятил себя служению, служат лишь созерцанием и молитвой? Ничего подобного. Взгляни, например, на государственного канцлера кардинала Тальера, опору его величества. Или на епископа Аделарда, твёрдой рукой управляющего одной шестой франкийских земель. И где ты там видишь созерцание? А может быть, ты хочешь быть при ком-то из старших братьев до самой смерти? Или тебе выделить надел, и ты будешь копать огород? Или заставлять кого-то другого делать это для тебя? Ты третий сын, и герцогом Вьевиллем станешь лишь при исключительных обстоятельствах. Ты хочешь прожить такую жизнь, как подобает тебе по праву рождения, или остаться строчкой в семейной хронике?
Конечно, Лионель хотел большего, чем строчка в семейной хронике. Но...
- А как же война? Как я смогу понять, на что я вообще способен, просидев юные годы за толстыми стенами? И. как же женщины? - про это последнее он решался спросить дольше всего, но всё же спросил.
- Жениться не удастся, но так ли оно тебе надо? А в остальном - уж как-нибудь договоришься с собственной совестью, - отмахнулся отец. - А на войну я тебя возьму, -добавил он с усмешкой. - Если монахи не будут на тебя жаловаться.
Лионелю пришлось стать лучшим - потому что он очень хотел посмотреть мир за монастырскими стенами. Увы, держать при себе оружие и упражняться с ним ему не позволяли, но разрешили тренировать магические силы. Очевидно, чтоб не сжёг там всё в припадке ярости. Лионель ходил в город к учителю, господину Варантону, которого нашёл отец. Господин Варантон был суровее и строже, чем их домашний маг господин де Мюи, учивший всех шестерых детей герцога, он постоянно требовал сосредоточенности и контроля - впрочем, монахи требовали от Лионеля того же. И чтобы попасть на вожделенную войну, ему пришлось научиться и первому, и второму.
Но с войной он встретился только в восемнадцать лет.