Лику втолкнули в какую-то комнату - освещённую не факелами, а светом из распахнутого окна. Она не успела толком рассмотреть, что тут вообще, потому что увидела человека в кресле напротив. Такая кошмарная лысина была из всех известных ей людей только у одного, и звался он Жиль де Роган.
И они с ним хором сказали:
- Это вы?
4.20 Жиль де Роган. Слушая ветер
Жиль де Роган слушал ветер едва ли не с самого рождения. Но слушали-то и другие, особенно - осенью и зимой, когда он завывал в щелях и каминных трубах, и хлопал незакрытыми ставнями. А он - ещё и слышал.
Ветер был ему и песней, и сказкой, и утешением. Пока брат и сёстры плакали или ссорились, он высовывался в окно, ловил пролетающий мимо ветерок... и все семейные ссоры сразу же отодвигались куда-то вдаль, переставали быть хоть сколько-нибудь важными. Потому что важное - вот оно!
Конечно, его учили не только слушать, и не только ветер. Но ветер был первой из могущественных сил, он пришёл сам и остался, и Жилю даже в самые тяжёлые моменты жизни почти не приходилось напрягаться или сосредоточиваться, чтобы услышать его, и попросить о помощи.
Но увы, отец, принц Людовик, не слышал ветер так же хорошо, как его самый младший сын, и никогда не понимал его порывов и завихрений. Нет, он умел пользоваться силами воздуха - как все. Но - не более. А для Жиля ветер был много, много больше, чем просто подвластная сила. Друг, соратник, учитель. Как вода для сестрицы Катрин, или камень для брата Франсуа, или огонь для сестрицы Анриетты.
Удивительно ли, что в шестнадцать Жиль ушёл из дома и больше туда не вернулся? Как бы не был красив замок Лимей, как бы не прельщала королевская служба - всё это оказалось не для него. А что для него? Звёздное небо, конь под седлом, да песня ветра. Разве не найдёт он себе место и занятие по душе?
Но оказалось, что найти себе место по душе не так-то просто. Как и его стихия, Жиль был непостоянен, ему всё время хотелось нового - новых мест, новых впечатлений, новых ощущений. Брат и сёстры создавали семьи, производили на свет наследников, а он всё странствовал, полагая, что есть на белом свете то чудесное место, просто он его пока ещё не нашёл.
Мимоходом он делал такое, за что потом его долго-долго помнили. Спасти город от наводнения, перенаправив воду в другое место? Можно. Побить градом армию врага и утопить в грязи? Пожалуйста. Осушить гнилое болото? Давайте попробуем. И это он пока ещё не вышел в море, что называется. А в море было ещё интереснее - огромное пространство, и внизу - не камень, а вода, вода мягче и податливее. Ах, какие водовороты ему удавались, с какими ураганами он дружил! Какие подарки предлагали ему за то, чтобы он принял участие в каком-нибудь морском сражении - на той или иной стороне!
Но он согласился лишь однажды, только один человек сумел его убедить. И - не наградами и не дарами, но интересной постановкой задачи.
Да, награды и дары очень долгое время не интересовали Жиля совершенно. Ну подумаешь - золото, для чего оно, есть его, спать на нём? Так нет ведь. Поэтому - без надобности.
А вот женщины - интересовали, и даже очень. Его первой любовью была девчонка-ведьма из деревни, соседней с Лимеем, она славилась тем, что могла заговорить погоду -приманить дождь, когда это надо, и отвести град от полей, и призвать солнце. Жиль тогда ничего этого ещё не умел, зелёный был совсем, но та девчонка Маржолен что-то в нём разглядела. И учила его... разному. И тонкостям дружбы со стихией, и радостям плотской любви. Правда, однажды она исчезла, и никто не мог сказать - куда. Пришлось жить дальше - вместе с ветром.
А дальше случались и девы, и дамы, и босоногие девчонки, и неверные жёны правителей далёких земель. Они приходили и уходили, не сказать, что не трогали его сердце совсем, но - той остроты чувств, что складывалась из женской привлекательности и сходных магических сил, он больше не встретил ни разу.
Его утешало то, что ему, всё же, повезло, и он такое хотя бы видел и раз испытал, а другие могли и не встретить вовсе. Вроде братца Франсуа, правильного до тошноты, который женился на такой же правильной деве, и что из того вышло? Ничего особенно хорошего. Новый Лимей, правда, неплох, и сады вокруг него тоже хороши, но вот с наследниками у братца не задалось.
Впрочем, у Жиля и вовсе никаких наследников не было.
Когда он задумался о том, что неплохо бы попробовать повторить в потомстве его дарования? Правда, память услужливо подсовывала ему брата и сестёр, несхожих между собой и не похожих на родителей. А у некоторых одарённых приятелей дети рождались и вовсе без магической силы. Поэтому следовало положиться на волю всевышнего, но как раз этого-то Жиль и не умел. И его путешествия, кроме того, что ему было просто приятно и интересно путешествовать, имели цель - больше узнать о магической силе как таковой, и о способах её передачи.