Дальше следовало заявить претензии на исконные земли Роганов. И для того они с Флорианом придумали завещание братца Франсуа. Якобы, кто женится на деве Безье - тот и наследник. Жиль даже при дворе потряс этой бумаженцией. Уж конечно, два отличных мага сделали так, что до правды там не докопаешься, хоть на первоэлементы эту бумагу разбери, да кто бы взялся, что называется.
Племянник Анри, прослышав про такое дело, резво прискакал жениться. Держался хорошо - как вельможа, деву очаровал, да так, что она заголосила и потребовала от отца, чтоб разрешил ей племянника, а не дядю. Правда, отец не разрешал, но дева стояла на своём - топала ножками и рыдала.
Тогда подумали вместе с отцом девы и придумали так: пригласить Анри, пригласить его, Жиля, и чтоб оба погостили подольше. И тут уже Жиль не сомневался, что сможет очаровать юную деву, просто потому, что умеет это делать, а какие там умения у двадцатилетнего юнца, который во всём похож на братца Франсуа, такой же каменный и холодный?
А ещё он совершенно случайно, на попойке в столице с некоторыми приятелями юности, узнал, что сынок Безье, Антуан - на самом-то деле вовсе не Безье, а бастард покойного короля. Это были великолепные, прекраснейшие сведения, и источник не лгал и не заблуждался - такое Жиль проверял на раз, а проговорился один из ближних людей его покойного величества, бывший в курсе его любовных похождений. Но тут Жиль сделал ошибку. Нужно было молчать и донести эти сведения до Флориана, а потом уже вместе подумать, как их лучше применить. А Жиль решил сделать Антуана дрянным, но сторонником, и попытался запугать его - сказал, чтоб уговорил сестру отказаться от Анри и согласиться на него, а не то он расскажет всем, кто был отец того Антуана, и начнёт с Флориана де Безье. И похоже, щенок Антуан испугался. Или у Флориана были могущественные враги, о которых он ничего не рассказал Жилю.
Сначала умер Флориан - быстро и страшно. Его дочь Антуан тут же выпроводил к Анри, подтвердив договор - наверное, решил, что с младшим будет проще сладить, чем со старшим? Но после слухи сообщили и о тяжёлой болезни той самой дочери, правда, следом - о её чудесном исцелении. У Жиля были глаза и уши в Лимее - и эти глаза с ушами подтверждали, что дева выздоровела и стала ещё живее и веселее, чем была. Это обнадёживало, но Анри мог поторопиться. Следовало его притормозить.
Подольститься к мадам Екатерине оказалось даже проще, чем он думал. У них нашлись какие-то общие воспоминания - из той счастливой поры, когда Жиль был молод и красив, а она ещё не овдовела. Правда, у неё были какие-то дела со щенком Антуаном, и это нужно было прекратить - потому что зачем ещё? Это было легко, всего лишь - рассказать о происхождении щенка, мадам Екатерина терпеть не могла любые упоминания о неверности своего супруга, а таковых хватало. Но щенок скрылся в Безье - кажется, понял, что нужно сидеть тихо.
Жиль очаровывал придворных дам королевы-матери и развлекал её саму рассказами о далёких землях. А Анри тем временем бился со своей потерявшей память после болезни невестой - что там за болезнь-то такая была? Ничего, это пусть. А для того, чтобы не торопился со свадьбой - вот вам, ваше высочество, королевское повеление - отложить свадьбу до прибытия в столицу. И передаст его пускай не кто-то там, а ещё один племянничек, Лионель, младший сын Катрин, священник и сильный менталист.
Лионель Жилю, откровенно говоря, нравился. Парень умудрился и с семьёй не рассориться, смиренно приняв уготованную ему церковную карьеру, и выбить себе несколько лет войны и свободы - да не где-нибудь, а на югах, в море. И ухитрился попасть на правильной стороне в битву при Лаганасе - вместе с другом, и там, говорят, себя не щадил, но вышел победителем, как то приличному человеку и положено, особенно если тот человек разом и Роган, и Вьевилль.
И как раз по всем этим причинам Жиль не желал раньше времени встречаться и говорить с племянником - этим племянником, умным племянником, вероятно - самым умным из его племянников. Потому что - догадается. Значит, следовало по возможности избегать встреч, а когда не удавалось - то ограничиваться вежливостью.