Прослышав о намерении брата, тётушка Катрин собрала вещи, девочек и тоже отправилась в столицу. Сказала - нужно не пропустить такое зрелище, как человеческое сватовство Жиля де Рогана. Опять же, скоро свадьба Лионеллы, нужно готовиться. Что ж, не пропустила, потом поделилась впечатлениями.
Такое ощущение, что вокруг все - живут и дышат полной грудью. А он, Анри де Роган, вдруг оказался где-то в стороне от торных дорог, сколько бы сам их не мостил - себе и другим. Как будто с него содрали всю кожу, и любое прикосновение к чему угодно сразу же отзывается болью. Или он сейчас как змея, которая, говорят, сбрасывает шкуру, и мучается, пока не нарастёт новая. Вот он и наращивает... что-то.
Уехал даже Луи д'Эме - он, оказывается, собрался жениться на вдове де Совиньи, подружке прежней Анжелики. И просил Лионеля посодействовать - он собирался увезти супругу в опустевшие владения её бывшего мужа, которые теперь её, и нужно было, чтобы мадам Екатерина отпустила ту со службы. Анри не знал, как Лионель добился нужного, но госпожу Жанну со службы отпустили с богатыми подарками, и после того они с Луи сразу же обвенчались в лимейской часовне, и отбыли. За охрану теперь отвечал кузен Ги де Мар, он тренировал людей без присущего Саважу блеска и без старательности Луи, но справлялся.
В Лимее осталась одна Антуанетта. Анри не слишком понимал, почему она не отправилась вместе с её величеством Елизаветой в столицу, но - вроде та разрешила Антуанетте прибыть, когда ей будет удобно. А пока она выполняла назначения Жакетты -сидела с Анри, читала ему книги, намазывала на ногу какую-то целебную грязь из болота - подумать только, ему на ногу и грязь из болота! Анри не видел никакого эффекта от той грязи, но терпел. И так усиленное магией лечение шло быстрее, чем если бы его просто пользовали обычные лекари, он мог наступать на ногу, хоть это и было достаточно больно. Но бороться с болью - это понятно, это проще, чем бороться. неизвестно с чем.
Анри проснулся утром и понял - нужно что-то делать, нужно что-то менять. Точнее, всё уже изменилось, все уже изменились, это он как-то отстал и задержался. Наверное, слишком цеплялся за старое, пока оно не взяло и не рассыпалось совсем.
Вообще - всё пошло не так с того момента, как дядюшка Жиль попытался навязать ему свою волю, а он - согласился, вместо того, чтобы игнорировать, как советовали друзья, или прямо выяснять у дядюшки, что же ему нужно. Потому что, как оказалось теперь, всё, что ему было нужно, он получил и без Анри, это Анри потерял. что? И потерял ли?
Лимей у него, и пусть кто-нибудь только попробует сказать или сделать что-нибудь против. Как говорила Анжелика о чём-то другом - кто встрянет, нарвётся. Вот, всё так.
Друзья? Ну так они бы рано или поздно начали устраивать свою жизнь. Глупо думать, что до старости прожили бы тут, решая какие-то вопросы для него. Орельену нужно учиться, и дядюшка Жиль, похоже, может многому его научить. А Жану-Филиппу просто пришло время идти своим путём, его место - не при Анри, он достоин намного большего.
Он потерял невесту... потерял ли? Он не женился на Анжелике, ну и слава господу. Хорошо, что не стал торопиться. Хорошо, что не стал запирать её, защищать от Саважа, или что там ещё можно был придумать. Стихию не запрёшь.
Более того, как только он это понял, то смог ощутить и чудесное, пьянящее чувство свободы. Он, безусловно, женится, но - по своему выбору, на той, что подойдёт ему, на той, что будет с радостью принимать всё, что бы им обоим не выпало. Наверное, о чём-то таком говорила тётушка Катрин - что правильно, это когда вместе. И Анжелика твердила о том же - хотела, чтобы вместе, а он её не понимал. Но, впрочем, вместе с ней ему бы и не хотелось - после расплавленных ворот замка Безье он это понял окончательно.
Но впрочем, он вдруг ещё понял, что скучает по Анжелике! Не как по девице, которую любил, но - её недоставало, как Орельена, Жана-Филиппа, Лионеля или Луи. Как друга, с которым можно говорить, смеяться, пить, петь. да, и песен её сумасшедших ему тоже не хватало. Особенно вспоминалась одна - как раз про свободу, про небо, полное дождя, про холодный шёпот звезд, про. Почему-то раньше эти слова не находили в нём никакого отклика, а тут вдруг - вспомнилось. Он шёл - и напевал. Поднимался по лестнице, опираясь на увечную ногу - и повторял про себя слова. Почему так? Да кто ж его знает! Есть - и хорошо.